// // Михаил Лермонтов. Поэт тайно вынес труп неудачливого ухажёра из дома своей возлюбленной

Михаил Лермонтов. Поэт тайно вынес труп неудачливого ухажёра из дома своей возлюбленной

747
Михаил Лермонтов. Поэт тайно вынес труп неудачливого ухажёра из дома своей возлюбленной
В разделе

Считается, что о Михаиле Юрьевиче мы знаем всё. У меня лично до сих пор перед глазами его портрет, висевший над школьной доской рядом с Пушкиным, и цитата «Так жизнь скучна, когда боренья нет» с автографом. На самом деле в жизни гения всё было гораздо сложнее. Оказывается, и перед царём бунтарь извинялся, и своим чрезмерным остроумием и злословием снискал на Кавказе славу скандалиста без причины.

Лермонтов был человеком космического, космологического масштаба. Даже сами по себе годы его рождения и смерти выглядят символично: 1814 и 1841. Спустя 100 лет они стали датами начала двух чудовищных войн. 150-летие со дня рождения Лермонтова ознаменовалось отставкой Хрущёва и началом эпохи «застоя», а 150-летие со дня смерти – путчем 1991 года и концом советской империи.

Как и положено пророкам, Лермонтов умел всего в нескольких строках так написать о России, что и сегодня кажется, будто это было сказано вчера. Так, в альбоме Одоевского рукой автора «Мцыри» написано: «У России нет прошедшего: она вся в настоящем и будущем. Сказывается и сказка: Еруслан Лазаревич сидел сиднем 20 лет и спал крепко, но на 21-м году проснулся от тяжкого сна и встал, и пошёл... и встретил он тридцать семь королей и семьдесят богатырей и побил их и сел над ними царствовать. Такова Россия...»

Лермонтова принято считать этаким гонимым поэтом, едва ли не запрещённым в годы правления «сатрапа» Николая I. Что, мягко говоря, не соответствует истине. Император, бывший большим почитателем Пушкина, неплохо разбирался в литературе и умел оценить гений молодого поэта. Но, говоря языком современным, звезда Лермонтова взошла после того, как он написал стихотворение «На смерть поэта», посвящённое гибели современника.

Поначалу власти никак не отреагировали на появление смелых строк о «невольнике чести». И, наверное, ничего бы не произошло, если бы не дочь фельдмаршала Кутузова. Будучи придворной дамой, Елизавета Михайловна Хитрово, урождённая Кутузова, встретив на одном из балов графа Бенкендорфа, пожаловалась ему на то, что какой-то стихоплёт позволил оскорбить «сливки общества». Пришлось графу реагировать. «Если об этом так говорит Елизавета Михайловна, то завтра будет говорить весь Петербург», – сказал Бенкендорф и отправился на доклад к государю.

Лермонтова вызвали на допрос, где он попытался защитить себя. «Вследствие необдуманного порыва я излил горечь сердечную на бумагу, преувеличенными, неправильными словами выразил нестройное столкновение мыслей, не полагая, что написал что-то предосудительное».

Высочайшим распоряжением Лермонтов был отправлен на Кавказ в Нижегородский драгунский полк…

В 1837 году главным светским салоном Тифлиса был дом князя Александра Чавчавадзе, тестя великого Александра Грибоедова. Разумеется, Лермонтов бывал в этом доме. Но в Грузии его больше волновала личная жизнь. В одном из писем к друзьям он признаётся, что пытался ухаживать за местной девушкой. И та уже была готова открыть ему объятия и двери спальни, но только попросила о небольшом одолжении: вынести из её дома труп предыдущего неудачливого ухажёра. Надо отдать должное молодому поэту: труп он вынес и даже сбросил в Куру. Вот только от дальнейших отношений со странной грузинкой предпочёл отстраниться.

По теме

При этом Лермонтов попытался провести собственное расследование и выяснить личность своего несчастного предшественника. Для этого он сохранил кинжал убитого и по нему сумел выяснить имя жертвы.

Кстати, полученные в Грузии детективные, с позволения сказать, навыки не прошли для литератора бесследно. И его повесть «Тамань», по сути, стала первым детективом в русской литературе.

Чем закончилось то расследование Лермонтова, неизвестно. О своих выводах он доложил командованию. А уж как те поступили – секрет архивов. А сам поэт из Тифлиса вскоре уехал. Но память о Грузии осталась – в лице верного слуги Христофора Саникидзе.

На сегодняшний день воспоминания не особо грамотного слуги – одни из наиболее ценных исторических документов о жизни Лермонтова. И, как ни странно, наименее известные. При том, что Саникидзе успел надиктовать совершенно удивительные факты из жизни своего хозяина и они были опубликованы в 1892 году отдельной книгой.

Так, среди прочего Саникидзе рассказывал, что Лермонтов хорошо играл на флейте, что характер у него был добрый, но вспыльчивый, что много говорить он не любил. «Обыкновенным времяпровождением у него было ходить по комнате из угла в угол и курить трубку с длинным чубуком. Писал он более по ночам или рано утром, но писал и урывками днём, присядет к столу, попишет и уйдёт. Писал он всегда в кабинете, но писал, случалось, и за чаем на балконе, где проводил иногда целые часы, слушая пение птичек».

Бесценны воспоминания Саникидзе о последних минутах Лермонтова. После того как Николай Мартынов (служивший какое-то время в одном полку с Дантесом) нанёс свой смертельный выстрел, Лермонтов упал. Но не умер в ту же секунду, как принято считать. Если верить воспоминаниям слуги, великий поэт жил ещё несколько мгновений и последний вздох испустил уже на обратной дороге в Пятигорск, куда его везли с места дуэли. «Умираю» – было последним словом поэта, сказанным на руках 16-летнего слуги.

Верный юноша доставил тело Лермонтова в его дом в Пятигорске, ножницами разрезал мундир, который из-за застывшей под ледяным ливнем руки иначе снять было невозможно, и уложил на стол. Когда появился художник Шведе, желавший запечатлеть Лермонтова, тот же Саникидзе усадил труп на подушки. И таким образом на своём последнем, уже посмертном портрете Лермонтов выглядит словно «живой сидит и дремлет».

Убитого на дуэли поэта отказывались отпевать местные священники. Лишь с большим трудом удалось уговорить протоиерея одной из пятигорских церквей Александровского проводить покойного в последний путь по христианскому обряду.

Лермонтова похоронили на кладбище, возле которого и состоялся поединок. Проститься с поэтом и боевым товарищем приехали представители всех полков, в которых в разное время проходил службу Лермонтов.

На могиле установили простую плиту, на которой было написано всего несколько слов: «Поручик Тенгинского пехотного полка Михаил Юрьевич Лермонтов» и даты рождения и смерти. После того как год спустя прах поэта был перевезён в его родные Тарханы в Пензенской губернии, камень оставался лежать рядом с пустой могилой. Пока её следы окончательно не затерялись.

С лёгкой руки Вяземского принято считать, что император Николай I, узнав о смерти Лермонтова, произнёс: «Собаке – собачья смерть». (Кстати, именно такими словами в своё время встретила известие о самоубийстве мужа бабка поэта.)

Что же касается реакции монарха, то за достоверность воспоминаний Вяземского вряд ли можно поручиться. При этом доподлинно известно, что одной из самых больших почитательниц Лермонтова была императрица Александра Фёдоровна, которая зачитывалась «Героем нашего времени». Да и сам император в письме к жене от 13 июня 1840 года писал: «Я работал и читал всего «Героя», который хорошо написан». При этом поклонником трудов Лермонтова самодержец, конечно же, не был.

Самые тёплые воспоминания о Лермонтове оставила любимая дочь Николая I, великая княгиня Ольга Николаевна. Среди прочего она признавала, что «кавказские стихи Пушкина и Лермонтова были у меня в крови».

В «Княжне Мери» Печорин сожалеет, что не останется после его ухода ни одного человека, кто бы сумел полностью понять его. О самом Лермонтове можно сказать то же самое. Хотя вряд ли это было возможно в принципе, так как в разных компаниях представал совершенно иной Лермонтов. С близкими он был сама доброта и душевность, с чужими и едва знакомыми – ядовитым и беспощадным. Недаром в конце жизни Николай Мартынов признавался, что, не случись той дуэли в Пятигорске, он всё равно потом вызвал бы Лермонтова к барьеру. Потому что долго вытерпеть унижения со стороны поэта – «гениального», как признавал при этом Мартынов, – был не в силах никто. Смелое заявление из уст человека, 30 лет жившего со славой «русского Дантеса».

Когда к 100-летию со дня рождения поэта к печати готовили сборник «Вестник Европы», редакторы сумели отыскать пребывавшего на тот момент в добром здравии знакомца Лермонтова. Им оказался Владимир Эрастов, который вспомнил о юбиляре такими словами: «От него в Пятигорске никому прохода не было. Каверзник был, всем досаждал. Поэт, поэт!.. Мало что поэт. Эка штука! Всяк себя поэтом назовёт, чтобы другим неприятности наносить... Язвительный был... Я видел, как его везли возле окон моих. Арба короткая... Ноги вперёд висят, голова сзади болтается. Никто ему не сочувствовал».

Вообще, о Лермонтове всегда – и при жизни, и уж тем более после неё – писали разное и, как правило, прямо противоположное. А посему лучше читать то, у чего второго смысла точно быть не может – самого Лермонтова.

Игорь Оболенский
Опубликовано:
Отредактировано: 27.07.2011 11:50
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх