// // Юрист Виталий Вульф сделал карьеру искусствоведа в 60 лет

Юрист Виталий Вульф сделал карьеру искусствоведа в 60 лет

637

Культурный шок

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

У каждого был свой Виталий Вульф. Большинству вспоминается его неторопливая манера рассказывать увлекательные истории о знаменитых и подзабытых героях прошлых лет, в судьбах которых он умел найти неожиданные грани. А у меня с именем Вульфа в первую очередь ассоциируется его уютная квартира в районе Арбата, где мне не раз доводилось бывать. Вот только повод для этих откровений слишком печален – исполняется 40 дней со дня смерти Виталия Яковлевича.

Только дома Вульф был самим собой. Нет, он не играл на экране. Просто согласно законам жанра должен был казаться стойким солдатом. И лишь дома мог признаться, как он на самом деле устал. «У меня ощущение, что накопилась уже тысячелетняя усталость», – как-то произнёс он. Я наивно предположил, что в таком случае необходимо устроить передышку, взять тайм-аут. «О чём ты говоришь? – по-доброму возмутился Вульф. – У меня записи программы, а потом выступление в Петербурге. Когда мне отдыхать?»

Своей жизнью Виталий Яковлевич доказал, что невозможное всё-таки бывает возможно. Если бы не пример его собственной биографии, сложно было бы поверить, что простой юноша из Баку сумеет покорить Москву, что выпускник юридического факультета станет едва ли не самым авторитетным искусствоведом страны, что обладающий не самой выдающейся дикцией рассказчик превратится в одного из популярнейших телеведущих. И что в 60 лет – именно в этом возрасте к Вульфу пришли признание и популярность – жизнь по большому счёту только начинается.

Так получилось, что я сделал интервью с Вульфом, которое моему собеседнику понравилось. Он вообще довольно трепетно относился к тому, что и где о нём писали. В итоге мы стали хорошими знакомыми.

Никогда не забуду, как лет семь назад я пришёл домой к Виталию Яковлевичу и он рассказывал об актрисе Валентине Серовой. Его повествование о звезде 40-х было таким же захватывающим, каким бывало во время телевизионных эфиров. Но самое интересное случилось после того, как перипетии трагической судьбы Серовой были рассказаны и мне пришла пора уходить.

За окном в этот момент начался сильнейший ливень. И Вульф предложил дождаться его окончания. «А я пока прочту вам стихи Симонова, которые он посвятил Валентине Серовой», – сказал Виталий Яковлевич. Он взял с полки томик стихов, расположился в своём любимом кресле и принялся читать. Это было настоящее театральное действо!

Он так обожал Ефремова, что мне даже было страшно встречаться с Вульфом на похоронах худрука МХАТа, я не знал, какие слова следует говорить в таких случаях.

Помню, Вульф стоял возле церкви Новодевичьего монастыря, где в тот момент отпевали Ефремова. А потом мы вместе пошли на Новодевичье кладбище. Когда всё было кончено, ещё долго бродили по аллеям некрополя и Виталий Яковлевич вспоминал, вспоминал, вспоминал… Это была одна из его самых блестящих лекций об истории Художественного театра, ведь мы проходили мимо могил всех его основателей и великих актёров.

Дружбой с Виталием Яковлевичем дорожили. Частыми гостями Вульфа бывали выдающийся хореограф Юрий Григорович и его жена, балерина Наталья Бессмертнова. Как-то в доме сломался лифт. Я как раз уходил от Вульфа, когда мне навстречу по лестнице на пятый этаж медленно поднималась чета Григоровича и Бессмертновой.

По теме

Виталий Яковлевич умел дружить. Когда кому-то из его близких было плохо, он немедленно подставлял своё плечо. После смерти Бессмертновой он не отходил от Григоровича, и его первая программа была посвящена именно великой балерине.

Воистину мы начинаем по-настоящему ценить человека, лишь когда его уже нет. Мы часто виделись с Вульфом, о многом говорили. Но только сейчас я понял, что самых главных вопросов ему так и не задал. Да и записать воспоминания Виталия Яковлевича удосужился всего один раз, накануне его юбилея. Помню, как резанула меня его фраза:«Я реально смотрю на вещи. Переворачиваю последнюю главу своей жизни. Кто знает, сколько я ещё проживу. А жизнь сама почему-то оказалась трудной».

О том, что у Вульфа проблемы со здоровьем, я узнал лет семь назад. Виталий Яковлевич рассказывал об этом совершенно спокойно, даже пытался шутить. «Врач, когда увидел, что я приезжаю на процедуры за рулём, едва с ума не сошёл, – говорил он. – И чуть ли не приказал, чтобы меня привозил водитель». Он боролся с недугом много лет. И, несмотря на то что прекрасно осознавал всю опасность своего диагноза, об уходе не думал.

Последний раз мы виделись с ним в декабре прошлого года. Меня долго не было в Москве, и в тот приезд мне хотелось непременно увидеть Вульфа. Когда до назначенной встречи оставалось чуть больше часа, Виталий Яковлевич позвонил: «Знаешь, у меня тут дело важное появилось, давай часа через три ты придёшь ко мне на канал «Культура»? Но через три часа он позвонил снова: «Нет, я плохо себя чувствую. Давай не сегодня». В ответ я задал глупый вопрос: «Вы тоже простудились, да? Вся Москва сейчас гриппует». Вульф помолчал и ответил: «Нет, всё гораздо серьёзнее. Знаешь, набери мне вечером, и, может, я смогу тебя принять».

Мы действительно всё-таки увиделись в этот день. Часов в 10 вечера Виталий Яковлевич предложил зайти к нему, в ту самую квартиру в районе Арбате. В доме чувствовалось, что хозяин очень серьёзно болен. Он уже не вставал, и я, глядя на него, не мог поверить, что всего несколько дней назад Вульф записывал очередную программу и даже в этот день собирался идти на работу.

Но наш разговор ничем не отличался от предыдущих встреч. Я подарил ему свою новую книгу, он показал мне очередное издание своих работ. Мы говорили о жене Сергея Прокофьева, Лине, о которой он собирался делать новую программу, о Святославе Рихтере, Елене Булгаковой. Обсудили даже вопрос воспитания детей. Виталий Яковлевич признался, что единственное, о чём сожалеет, это о том, что не стал отцом. И почти строго сказал мне: «Не бойся баловать сына. Излишняя строгость не нужна никому. Меня отец баловал нещадно, исполнял любой каприз. И ничего, кажется, не самый плохой у него сын вырос».

Лишь когда я поднялся, чтобы уйти, Виталий Яковлевич спросил: «А я сильно сдал, да?» Разумеется, я принялся убеждать его, что всё совсем не так, он в прекрасной форме, надо просто как следует отдохнуть. Но он лишь махнул рукой: «Ладно, это всё не важно».

На другой день я улетал из Москвы. В январе по телефону поздравил Виталия Яковлевича с праздниками. А потом он попал в реанимацию, и 13 марта его не стало.

Уход Виталия Вульфа был ожидаем, он был серьёзно болен. Но всё равно стал полной неожиданностью. Я был за много тысяч километров от Москвы и не мог прийти проститься с Виталием Яковлевичем. По телевидению в этот день показывали его программы, а я решил прослушать запись нашего последнего разговора. Мы говорили о Рихтере, и я записал монолог Виталия Яковлевича на диктофон. Последней фразой Вульфа был вопрос: «Значит, увидимся в апреле, да?»

Так и случится. В апреле я приду на его могилу на Троекуровском кладбище...

Виталий Вульф был юристом по образованию и телеведущим по профессии. Но в душе он был артистом. Как артиста его и проводили в последний путь – аплодисментами...

Опубликовано:
Отредактировано: 18.04.2011 11:56
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх