// // Эхо блокады звучит во мне по сей день...

Эхо блокады звучит во мне по сей день...

1561

Алиса Фрейндлих

В сентябре 1941 года уроженка Ленинграда Алиса Фрейндлих пошла в первый класс. Спустя неделю фашисты взяли город 
в кольцо. Воспоминания о блокаде навсегда остались в памяти великой актрисы. фото: ТАСС
В сентябре 1941 года уроженка Ленинграда Алиса Фрейндлих пошла в первый класс. Спустя неделю фашисты взяли город в кольцо. Воспоминания о блокаде навсегда остались в памяти великой актрисы. фото: ТАСС
В разделе

К 70-летию Победы «Наша Версия» начинает серию интервью, в которых известные деятели культуры расскажут о том, что связывает их с Великой Отечественной войной.

– Алиса Бруновна, с окончания Великой Отечественной прошло уже семьдесят лет, для новых поколений она постепенно становится историей. Как, на ваш взгляд, не тускнеет ли из-за этого в обществе память о войне?

– Лично для меня она никогда не потускнеет, как и для любого, кто своими глазами видел все те ужасы, пережил их. А для молодых… По моим ощущениям, да, к сожалению, они уже воспринимают войну иначе. Война отбрасывается, словно промежуточный этап нашей истории. В особенности меня удручают некоторые фильмы, в которых режиссёры слишком наивно и умо­зрительно показывают войну. Мне кажется, людям, которые видели войну, эти фильмы смотреть очень сложно.

Но бог с ними, с фильмами. Сколько ветеранов ушло в мир иной, так и не дождавшись обещанных квартир, машин, льгот, да и вообще элементарных человеческих удобств. Просто сердце сжимается, когда смотришь сюжеты, как ветеран живёт в бедности и вынужден просить чего-то для себя. Блокадников, к сожалению, тоже стала объединять какая-то необъяснимая рутина: люди пережили настоящий ужас и теперь постоянно должны это доказывать.

«Нас спасла бабушкина педантичность»

– Вы встретили войну семилетним ребёнком. Наверное, нужно было особенно много сил, чтобы пережить голод…

– Наша семья выжила только благодаря бабушке Шарлоте – папиной маме. Она была немкой по происхождению, и потому прививала нам железную дисциплину. В первую, самую страшную зиму 1941–1942 годов ленинградцам выдавалось по 125 граммов хлеба – этот маленький кусочек надо было растянуть на весь день. Некоторые сразу съедали суточную норму и вскоре умирали от голода, потому что есть больше было нечего. Поэтому бабушка весь контроль над нашим питанием взяла в свои руки. Она получала по карточкам хлеб на всю семью, складывала его в шкаф с массивной дверцей, запирала на ключ и строго по часам выдавала по крошечному кусочку.

У меня до сих пор часто стоит перед глазами картинка: я, маленькая, сижу перед шкафом и умоляю стрелку часов двигаться быстрее – настолько хотелось кушать… Вот так бабушкина педантичность спасла нас.

Понимаете, многие были не готовы к тому, с чем пришлось встретиться. Помню, когда осенью 1941 года к нам зашла соседка и попросила в долг ложечку манки для своего больного ребёнка, бабушка без всяких одолжений отсыпала ей небольшую горсточку. Потому что никто даже не представлял, что ждёт нас впереди. Все были уверены, что блокада – это ненадолго и что Красная армия скоро прорвёт окружение.

Роскошным блюдом был студень из столярного клея, в который мы добавляли горчицу… В первую, самую страшную зиму 1941–1942 годов ленинградцам выдавалось

по 125 граммов хлеба

– Но этого не произошло, и Ленинград оказался один на один с голодом и морозом.

– Да, многие погибли от обморожения. Потому у нас в квартире постоянно горела буржуйка. А угли из неё мы бросали в самовар, чтобы всегда наготове был кипяток – чай мы пили беспрерывно. Правда, делали его из корицы, потому что настоящего чая достать уже было невозможно. Ещё бабушка нам выдавала то несколько гвоздичек, то щепотку лимонной кислоты, то ложечку соды, которую нужно было растворить в кипятке и так получалось «ситро» – такое вот блокадное лакомство. Другим роскошным блюдом был студень из столярного клея, в который мы добавляли горчицу…

По теме

Ещё настоящим праздником становилась возможность помыться. Воды не было, поэтому мы разгребали снег – верхний, грязный, слой отбрасывали подальше, а нижний собирали в вёдра и несли домой. Там он оттаивал, бабушка его кипятила и мыла нас. Делала она это довольно регулярно, поскольку во время голода особенно опасно себя запустить. Это первый шаг к отчаянию и гибели.

«Людям стала безразлична их жизнь»

– Вы, кажется, жили в самом центре Ленинграда?

– Да, на Мойке, недалеко от Исаакиевской площади, из наших окон прекрасно был виден собор. Я помню, как в первые дни войны на его скульптурах, установленных на портиках и фронтонах, появились сначала большие грузные мешки (говорили, что внутри них песок), а затем и деревянные ящики. Делалось это для того, чтобы при бомбёжке или артобстреле уникальные изваяния не пострадали.

Бомбёжка начиналась неожиданно – налёт мог начаться в любое время суток. Полагалось сразу же выходить из дома и спускаться в бомбоубежище. Поначалу это правило соблюдалось неукоснительно, но постепенно, день ото дня, люди стали всё реже делать это. Одни уже настолько обессилели от ежедневных мучений, что жизнь стала им безразлична. У других, измотанных голодом, просто не осталось сил даже выйти из квартиры. В лучшем случае спускались к нам на первый этаж или, выйдя на улицу, становились в каких-нибудь нишах.

Однажды, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, мы все всё же оказались в убежище. Когда вышли, увидели: в наш дом попала бомба. Наша квартира оказалась полностью разрушена, оставаться там жить было уже невозможно. Поэтому мы перебрались в комнату папиного старшего брата. Он жил в коммуналке в соседнем подъезде. У папиного брата тоже была семья – жена тётя Зоя и четырёхлетний сын Эдик. Пришлось сдвинуть все имевшиеся в доме кровати, и мы на них спали все вместе. Тесновато, зато тепло. В комнате с прежних времён осталась большая изразцовая печь, в неё втиснули буржуечку и топили. Дров не было, потому на растопку пошла мебель. В итоге сожгли практически всё, кроме кроватей и нескольких стульев.

– Первая блокадная зима оказалась самой страшной. Потом стало полегче?

– Во вторую зиму с продуктами действительно стало легче, потому что наконец наладили их доставку в город с «Большой земли». Но лично мне было тяжелее, потому что любимой бабушки уже не было рядом. Её, как потомственную немку, выслали из Ленинграда куда-то в Сибирь или в Казахстан. В эшелоне она умерла... Ей было всего лишь 68 лет. Я говорю «всего лишь», поскольку сейчас я значительно старше её.

Меня тоже могли выслать из города, но родители к тому времени смогли записать меня как русскую и потому я осталась.

…На сборный пункт бабушку ходила провожать моя мама. Там перед посадкой в эшелон на платформе стояли огромные котлы, в которых варили макароны. Бабушка отломала кусок от своей пайки и передала нам. В тот же день мы сварили из них суп. Это последнее, что я помню о бабушке.

Вскоре после этого я заболела. И мама, боясь оставить меня в квартире одну, несколько дней не выходила на работу на свой гильзовый завод, за что была уволена и осталась без продуктовых карточек.

«Меня прятали в лазарет и закутывали в одеяло»

– Как же вы смогли выжить?

– Мы бы действительно умерли с голоду, но случилось чудо. Когда-то очень давно мама выкормила чужого мальчика – у его мамы не было молока. Во время блокады этот человек работал в горздраве, как-то нашёл маму и помог ей устроиться бухгалтером в ясли. Заодно туда определили и меня, хотя мне тогда уже было почти восемь лет. Когда приходила проверка, меня прятали в лазарет и закутывали в одеяло.

– Сегодня всё это невозможно представить. Война кажется далёкой, к тому же сегодня почему-то больше говорят о выигранных сражениях, весь ужас войны отходит на второй план. Вы рассказываете своим внукам о блокаде?

– Я, конечно, говорю внукам, но им трудно это понять, как и любому человеку, не убедившемуся лично, какая это трагедия – война. Прошло столько лет, но эхо блокады продолжает звучать во мне. Например, я не могу видеть, если в тарелке что-то осталось недоеденное. Говорю внуку: «Положи себе столько, сколько сможешь съесть, лучше потом ещё добавочку возьмёшь». Он сердится – дескать, вечно бабушка лезет со своими причудами. Просто он, как нормальный человек мирного времени, не может представить, что эта крошечка хлеба может вдруг стать спасением от смерти.

Опубликовано:
Отредактировано: 06.04.2015 11:52
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх