Памятник Александру Солженицыну во Владивостоке сначала перенесли с Корабельной набережной в сквер Веры и Надежды, а затем вернули обратно. Сказали, что временно.
Константин Владимирович напряжённо расхаживал по кабинету – в городе, отданном ему под управление, было беспокойно. Поговаривали, что в далёкой столице уже начали проявлять по такому поводу недовольство, но Константин Владимирович об этом даже думать опасался.
Он остановился у карты города и на пару минут задумался.
– Ну хорошо, – сказал Константин Владимирович, блуждая взором по карте. – Если не набережная и не сквер, то, может, на Пушкинскую сей памятник определить?
– Никак-с нельзя-с, – почтительнейше произнёс ожидающий распоряжений адъютант. – Не поймут-с.
– Кто не поймёт? – поинтересовался Константин Владимирович.
– Никто-с не поймёт-с, – ответил адъютант. – Она же-с Пушкинская-с.
– А, точно, – Константин Владимирович опять задумался.
Его взор снова блуждал по карте.
– А если на площадь Борцов революции? — обернулся Константин Владимирович к адъютанту.
– Никак-с нельзя-с, – почтительнейше произнёс тот. – Не поймут-с.
– А теперь-то кто не поймёт? – изумился Константин Владимирович.
– Большевики-с, – адъютант скорчил мину. – Да и занято-с.
На площади действительно уже имелась пара памятников. Константин Владимирович в очередной раз принялся изучать карту.
– В Минном городке парк же есть! – осенило его.
– Сочтут-с идеологической-с диверсией-с, – подсказал адъютант. Константин Владимирович был вынужден согласиться.
Затем памятник получил отказ в размещении на Океанском проспекте, у Первореченского рынка, близ китайского консульства, рядом с баром «Пенная борода».
Наконец, после долгих раздумий, Константин Владимирович распорядился вовсе переплавить памятник писателю на памятник пятнистому тюленю. Вскоре новое изваяние стало достопримечательностью, а Константин Владимирович... проснулся.
