// // Россия выкинет 100 000 000 000 долларов на строительство атомных станций по всему миру

Россия выкинет 100 000 000 000 долларов на строительство атомных станций по всему миру

877

Ядерный вброс

Последствия Чернобыля Европа расхлёбывает по сей день
Последствия Чернобыля Европа расхлёбывает по сей день
В разделе

«Синдром Фукусимы» проходит, бодро рапортуют российские атомщики. Вот и Китай, заморозивший проекты строительства АЭС после землетрясения в Японии, недавно решил отменить мораторий на строительство АЭС. Идёт активное внушение идеи о безопасности и, главное, безальтернативности атомной энергии. Росатом сейчас играет в игру, где на кону миллиарды долларов, которые могут сгореть в топке ядерных амбиций этой госкорпорации.

Приезд белорусских министров на переговоры о строительстве АЭС в Нижний Новгород горожане встретили пикетом. У входа в здание НИАЭП, компании – проектировщика атомных электростанций, входящей в госкорпорацию «Росатом», был развёрнут плакат «Нижегородцы против финансирования белорусской АЭС из российского бюджета». Ранее протесты против финансирования Россией белорусской атомной стройки, Островецкой АЭС, проходили в Петербурге и Москве.

Причина проста: строительство АЭС в стране, наверное, больше всех в мире пострадавшей от «мирного атома», да ещё после японской катастрофы, – цинично. Финансовые аспекты проекта вызывают у экспертов не меньшую оторопь.

Начнём с того, что стоимость строительства росла как на дрожжах без всякого обоснования: вначале проект оценивался в 6 млрд долларов, сейчас – в 9 млрд долларов, из которых 3 млрд пойдёт на строительство инфраструктуры. Окончательная сумма так и неизвестна: в кредитном соглашении не будет прописано чёткой суммы, а будут оговариваться условия открытия Россией кредитной линии на сумму до 10 млрд долларов для финансирования строительства первой белорусской АЭС. То есть вначале Россия из своего бюджета даст Белоруссии многомиллиардный кредит, а затем Росатом скажет, сколько ему из этого кредита причитается. Как-то сразу вспоминается бессмертная фраза поручика Ржевского из анекдота: «Тут-то мне, господа, карта и попёрла».

При этом, как отмечают правозащитники, с подписанием кредитного соглашения внешний долг Белоруссии увеличится на рекордные 83% – с 12 млрд до 22 млрд долларов. Страна фактически окажется на грани банкротства. «Проект сооружения белорусской АЭС не выгоден ни России, ни Беларуси, – заявил Юрий Воронежцев, физик, кандидат технических наук, ответственный секретарь Комиссии Верховного Совета СССР по рассмотрению причин аварии на Чернобыльской АЭС. – Беларусь никогда не сможет отдать полученный от России кредит на строительство АЭС. Так что российский налогоплательщик оплатит из своего кармана атомную авантюру».

Россия кредитует собственное строительство АЭС не только в Белоруссии. По той же схеме идёт финансирование строительства первой АЭС во Вьетнаме – стоимость здесь также определена ориентировочно в 10 млрд долларов. Как и в Белоруссии, в неё не входят затраты на поставку и возврат топлива, обучение персонала, создание научно-технического центра.

Готова профинансировать Россия и строительство АЭС «Белене» в Болгарии – опять же на все 100% и опять с «ориентировочной» ценой проекта.

Такая схема финансирования, безусловно, новое слово в мировом девелопменте и практике международного сотрудничества. Но и это не всё: Росатом готов строить вообще безвозмездно!

Вот, например, строительство АЭС «Аккую» в Турции. Стоимость – около 20 млрд долларов. Строит Росатом на российские деньги. Турция ничего не платит и платить не будет: предполагается, что АЭС останется в собственности Росатома. Таким же образом госкорпорация собирается строить АЭС в Индии (АЭС «Куданкулам»), в Бангладеш… Глава Росатома Сергей Кириенко гордится тем, что придумал такую схему: Россия будет иметь контрольный пакет в АЭС за рубежом, после того как проект окупится, все остальные годы можно будет получать прибыль!

По теме

Однако эти доводы весьма сомнительны. Кроме того, как отмечают эксперты, расчёт окупаемости не учитывает стоимости вывода АЭС из эксплуатации – а это дело очень дорогое. Не учитывается и стоимость хранения выработанного топлива, которое вернётся, кстати, в Россию. А нужно помнить, что в атомной отрасли выработанное топливо опаснее «свежего».

Впрочем, ситуация с хранением ядерных отходов в России, превращающейся постепенно в мировую атомную свалку, это отдельная «песня». А вот что интересно, так это то, что вопрос о том, куда девать отработанное топливо с этих АЭС… ещё не рассматривается.

Дело в том, что Росатом заключает соглашения на строительство АЭС нового, экспериментального образца – АЭС-2006. Строительство идёт с размахом, и не только за рубежом, но и в России: ЛАЭС-2, Нововоронежская АЭС-2, Балтийская АЭС. Причём проект станции разрабатывают два конкурирующих института: московский «Атомэнергопроект» и Санкт-Петербургский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт «Атомэнергопроект». По проекту столичных конструкторов строится Нововоронежская АЭС, а по питерскому проекту – ЛАЭС-2. Оба института, впрочем, входят в корпорацию «Росатом», так что конкуренция между ними больше напоминает борьбу нанайских мальчиков, но результаты этой игры нешуточные.

Дело в том, что тип белорусской АЭС, например, до сих пор не выбран. «По-видимому, только после сооружения и ввода в эксплуатацию этих двух АЭС на основании опыта эксплуатации будет принято решение, какой именно проект пойдёт в серию», – говорится в заключении Общественной экологической экспертизы Островецкой АЭС. Как мы считаем, контракты, заключаемые Росатомом и с другими странами, столь же неконкретны, как и в случае с Белоруссией, можно предположить, что и в этих случаях окончательно проект станции не утверждён.

То есть, прямо говоря, Росатом продаёт за рубеж кота в мешке – вернее, не продаёт, а фактически предлагает странам предоставить место для установки экспериментальных АЭС. Которые, повторим, строить будет фактически за счёт российских налогоплательщиков.

А раз не выбран проект АЭС, то нет соответственно и проекта по работе с её отходами – для каждого проекта технология отличается. В результате сегодня не существует не только технологии переработки и хранения отходов – нет даже проекта контейнера для транспортировки и возможного промежуточного хранения ОЯТ АЭС-2006. У нас налажено производство блок-контейнеров «Cевер», «ДЭС», «Аппаратная», «Водородная» и прочего промышленного оборудования. Однако контейнера для ОЯТ ещё нет даже на бумаге – и это подтвердил Владимир Крицкий, представитель ВНИПЭТ. Правда, он утверждает, что к моменту необходимости в таких контейнерах они будут разработаны, построены, испытаны и запущены в производство. Завод же по переработке отработанного топлива от реактора
ВВЭР-1200, как утверждает Крицкий, пока строиться не будет, так как это экономически нецелесообразно.

Если рассуждать цинично, можно было бы понять стремление Росатома провести некий опыт. Но смущает дороговизна эксперимента – причём даже без учёта возможных аварий. Хотя страшно даже представить себе, сколько заплатит Россия (именно Россия, а не Росатом) в случае, как говорят атомщики, «инцидента». Ведь, напомним, часть АЭС даже юридически остаются в российской собственности. О репутационных издержках даже говорить нечего. С учётом протестов как в странах строительства АЭС, так и в сопредельных государствах, любая авария может просто похоронить экспансию российского атома на многие десятилетия. То есть Росатом рискует – и рискует страшно. Ради чего?

Похоже, ради повышения своей оценочной стоимости в преддверии приватизации. Планы акционировать компанию и продать 49% её акций иностранным инвесторам существовали с момента образования Росатома, а в недавней статье премьера Владимира Путина, раскрывающей его экономическую стратегию на ближайшие годы, эти планы получили подтверждение. Если IPO Росатома (на котором скорее всего будет продан пакет акций меньше блокирующего) пройдёт в ближайшие пять лет, то перед потенциальными инвесторами предстанет инновационная корпорация, имеющая контракты на десятилетия вперёд, с большим потенциалом финансовых потоков от продажи электроэнергии в мире, испытывающем её дефицит. А то, что дефицит этот будет снят как раз к моменту пуска новых АЭС в эксплуатацию или вскоре поле этого, что реально работать эти АЭС смогут только после того, как на деньги покупателей будут наконец созданы и технология хранения отходов, и завод по переработке, – опытные андеррайтеры смогут завуалировать. Или не смогут – и тогда за всё заплатит российский бюджет.

Между тем.

«Да, спустя 25 лет после Чернобыля у нас продолжают работать 11 реакторов типа РБМК», – подтверждает член Общественного совета Росатома, доктор технических наук, профессор Владимир Кузнецов. По его словам, в работы на реакторных установках, которые проводились за 25 лет после Чернобыля, вбухано очень много денег, но реального прогресса по обеспечению их безопасности нет. Росатом последние три года развернул работы, связанные с форсированием мощностей этих реакторных установок. Но их надо бы сегодня перевести на 60% мощности, а лучше на 50% от номинала. И дать им тихонько помереть. Однако они переводят их на 104% от номинала. И пытаются выжать из них всё, что можно!» – возмущается учёный. Но, похоже, риск для Росатома – привычное дело. Вот только отвечать за его последствия всем нам.

Опубликовано:
Отредактировано: 11.05.2015 09:25
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх