// // Экс-премьер СССР Николай Рыжков: Инициатором перестройки был Андропов

Экс-премьер СССР Николай Рыжков: Инициатором перестройки был Андропов

486
Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

«Наша Версия» продолжает цикл публикаций, посвящённых известным политикам и общественным деятелям новейшей истории России. На этот раз ответить на вопросы корреспондента «Нашей Версии» согласился бывший председатель Совета министров СССР Николай Рыжков. Это удивительно, но он до сих пор помнит цены на продукты, которые были и во времена СССР, и после так называемой шоковой терапии. Например, он точно знает, во сколько раз выросла стоимость сырков, «которыми закусывали в те времена россияне».

–Николай Иванович, одни ваши коллеги и соратники уже давно на пенсии, другие разного рода фондами руководят, а то и пиццу рекламируют, а вы до сих пор востребованы. Работаете в Совете Федерации. Как вам удаётся оставаться, что называется, на плаву?

– После отставки в 1991 году я уже в органах исполнительной власти не работал. Но в 1993-м начал заниматься проблемами Прохоровского поля в Белгородской области, где в 1943 году была знаменитая танковая битва. Время было тогда тяжёлое: критиковали огульно всё наше прошлое. Но через 1,5 года мы там уже построили первую очередь мемориального комплекса. Потом мне предложили стать депутатом, и я дважды баллотировался от Белгородской области. А теперь уж скоро пять лет, как я – сенатор. Что меня подвигло? Я подумал тогда, что нельзя же всё время сидеть дома и книжки читать…

– У вас колоссальный опыт. Вы были премьер-министром такой страны… Однако на многое, наверное, после отставки пришлось пересмотреть свой взгляд?

– Я для себя сделал чёткий вывод: больше ни в какую партию вступать не буду. Это обещание, которое я себе дал и до сих пор соблюдаю. И никаких амбиций по поводу, скажем, поста президента или должности в правительстве у меня не было.

– Но вы ведь выдвигались на пост президента России в 1991 году, когда одновременно с вами на эту должность баллотировался и Борис Ельцин. И набрали 10%, и это во время бешеной популярности Бориса Николаевича.

– Так это было ещё в 1991 году, а зарок на большую политику я дал позже.

Я туда больше не ходок, но вот в парламент пошёл и делаю там максимум того, что возможно в моём положении сделать для страны. Продолжаю служить своей Родине. Мне, конечно, поступали самые разные предложения, но я их отклонял. Я не собирался бегать из одной партии в другую, хотя знаю людей, которые поменяли их за это время, наверное, штук пять. Но разве можно доверять людям, если они партии меняют как перчатки?

– Как вы теперь оцениваете время перестройки?

– Я искренне хотел, чтобы в нашей стране начали происходить перемены. Система, существовавшая с 30-х годов прошлого века, сослужила огромную службу нашему государству. Мы выиграли войну, после неё восстановили страну, создали сильнейшую индустрию и т.п. Но когда нужно было проводить изменения в нашей экономической политике, они не последовали. Косыгин в 1965 году начал реформу, и она дала определённую отдушину (я даже видел её результаты на заводе, где работал), но в начале 70-х реформа заглохла.

В ноябре 1982 года я был избран секретарём ЦК КПСС, а потом Юрий Андропов пригласил меня, Горбачёва и Долгих и произнёс такие слова: «Все говорят о реформировании. А что это такое? Написано много книжек и статей, но нет никакого государственного документа, чтобы можно было чётко представить себе направление движения». И мы начали работать над этим. Но потом Андропов умер, а Черненко уже было не до этого: он тяжело болел. И вот уже в 1985 году эту реформу и назвали перестройкой.

По теме

– То есть инициатором перестройки был Юрий Владимирович?

– Да, именно он дал толчок этим процессам. Ну а дальше вы знаете. В конце 80-х – начале 90-го года я предлагал мягкий переход к рынку. Ведь вся наша экономика и институты управления были построены в расчёте на плановую систему, а надо было переходить на рыночную, социально ориентированную, но с госрегулированием. Я полагал, что для этого понадобится не менее восьми лет, но нашлись люди, которые сказали, что можно сделать это и за 500 дней, и, к сожалению, именно им и поверили.

– Теперь, спустя годы, так и хочется спросить, не США ли тогда запустили алгоритм по разрушению нашей страны, а Горбачёв слушал советников оттуда?

– На апрельском Пленуме ЦК КПСС в 1985 году были сформулированы принципы реформирования экономики. Горбачёв обнародовал в своём докладе все те наработки, которые были сделаны ещё при Андропове. Так что, по-моему, вряд ли поначалу были какие-то советники извне, потому что мы и сами считали, что реформы надо начинать именно с экономики.

А потом, думаю, и советники нашлись. Как они советовали – напрямую или через каких-то лиц (которых мы, кстати, знаем), – не знаю, но считаю, что в нашей стране было сознательно проведено несколько таких акций, которые не только погубили перестройку, но и вообще привели к созданию неуправляемого государства.

Где бы ни проводились реформы, везде существует твёрдая государственная власть, например в том же Китае. Власть должна твёрдо держать руль, особенно в первое время.

Но ошибка, которой поддался Горбачёв, была точно навеяна из-за океана: мы ещё не закончили реформирование экономики, но уже решили менять систему государственного устройства. А в итоге просто расшатали всё государство.

– Как вы думаете, почему Горбачёва так любят на Западе, а у нас к нему, мягко говоря, противоположное отношение?

– Потому что он разрушил нашу страну. Думаете, они там не мечтали об этом? А какие решения и документы принимались ЦРУ… Они всегда и боялись, и ненавидели нас, потому что мы были сильными. Тогда был двухполярный мир. Например, они залезли во Вьетнам – мы им по рукам давали, мы залезли в Афганистан – они давали нам. Но равновесие всё-таки было.

– СССР можно было удержать от развала?

– Можно и нужно было – если бы не Горбачёв. Вот если бы ещё какое-то время прожил Андропов, хотя бы 5–10 лет, то мы бы, конечно, пошли по китайскому варианту. Но, к сожалению, бог ему не дал пожить.

– Что вы считаете достижением Горбачёва и его главной ошибкой?

– Думаю, что это наша ошибка, в том числе и моя, что мы поддержали Горбачёва. Но поймите, проходит 2,5 года, в течение которых умирают три генеральных секретаря: Брежнев, Андропов, Черненко. То есть идут одни сплошные похороны, и тут появляется человек, который нормально ходит и может говорить без бумажки. Тут, конечно, все воспрянули, потому что до него были сплошные старцы. Мы были в нём уверены, хотя, когда он говорил, подчас не понимали, о чём вообще идёт речь.

Кстати, потом я для себя сделал вывод, что Горбачёв мог бы стать очень хорошим проповедником. А вот управлять государством, где нужны мудрость, взвешенность и постепенность, он, конечно, не мог. Нельзя же постоянно дёргать страну, в которой живут почти 300 млн. человек! Это в семье можно с женой и детьми поссориться, но разве можно так со страной поступать? А он хватается за одно, другое, третье… Я ему много раз говорил, что наша страна – это огромный инерционный механизм. Мы примем решение, а эти бумаги только через два месяца на оленях до Камчатки довезут.

– А у Раисы Максимовны было много идей? Антиалкогольную кампанию, ходили слухи, тоже она придумала?

– Не надо грешить на человека. У неё, конечно, было определённое влияние, которое нам с вами вряд ли известно, но я убеждён, что антиалкогольная кампания – это не её изобретение. Её авторы – два человека: Лигачёв и ныне покойный Соломенцев. А если говорить точнее, такая идея в ЦК КПСС уже была. Несколькими годами раньше по этому вопросу была создана комиссия, которую возглавлял Пельше. Но он понимал, что антиалкогольная кампания – это минное поле и туда не стоит лезть, и Арвид Янович это дело спускал на тормозах.

– Вы и Ельцина знали давно. Сравнить его «раннего» и «позднего» можете?

– Да, я знал его с 1968 года. Мы с ним окончили один институт, и сейчас на его фасаде висят две памятных доски. Я был главным инженером завода, а он, кажется, начальником строительного треста в Свердловске. Потом он стал заведующим строительным отделом в обкоме, и мы даже семьями стали дружить. И в Москве мы с ним нормально друг с другом общались. А непримиримыми наши отношения стали тогда, когда он возглавил Верховный Совет РСФСР и пошёл крушить центральную власть. Он был просто как таран и мог разрушить что угодно.

Так что зря сегодня Ельцину дифирамбы поют. Он был у власти с 1991 по 1999 год, а я в это время был в Госдуме. Ельцин вносил большое количество всевозможных предложений, но ничего не получалось, потому что в стране не было ни спокойствия, ни политической стабильности,

Но пришёл другой человек и шаг за шагом укрепил власть. Одним это нравится, другие не принимают «вертикаль власти», но при Путине появилась стабильность. И СССР при Путине не развалился бы.

– Правые нынешний курс сильно критикуют…

– А что они ещё могут сказать? Их песенка спета. После тех разрушительных шагов, которые они предпринимали в 90-е годы, люди поняли, что либеральные краснобаи стране не нужны….

Беседовал Александр
Опубликовано:
Отредактировано: 02.07.2008 12:11
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх