// // «Наша Версия» описывает уникальные детали спецопераций на Северном Кавказе

«Наша Версия» описывает уникальные детали спецопераций на Северном Кавказе

565

Как мочат в сортирах

Убить террориста гораздо проще, чем поймать и судить. У силовиков есть соответствующий опыт
Фото: ИТАР-ТАСС
Убить террориста гораздо проще, чем поймать и судить. У силовиков есть соответствующий опыт Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

Директор ФСБ Александр Бортников пообещал президенту России Дмитрию Медведеву завершить «активную фазу спецмероприятий» на Северном Кавказе уже в текущем году. Термин «спецоперация» применительно к югу России используется примерно пять лет. А наводить конституционный порядок с помощью особых мероприятий стали в промежутке между бесланской трагедией сентября 2004-го и указом Владимира Путина о выводе из Чечни регулярных армейских формирований, который президент подписал в августе 2006-го. К слову «спецоперация» все как-то привыкли, но что оно означает на самом деле, знают немногие. В чём заключается технология проведения особых мероприятий силовых структур на юге страны, кто в них участвует и каковы их результаты – разбирался корреспондент «Нашей Версии».

Спецоперациями именуют рейды небольших подразделений спецслужб в места дислокации боевиков с целью уничтожить как можно больше террористов. Пленных в ходе спецопераций, как правило, не захватывают, соответственно и судебного продолжения у этих экспедиций не бывает. Подобная практика активно критиковалась правозащитниками, и все эти годы у представителей власти было желание как-то облагородить проведение спецмероприятий. Подходящая возможность представилась лишь в конце прошлого года, когда глава самопровозглашённого Имарата Кавказ (Кавказский эмират) амир Абу-Усман, в миру больше известный как террорист Доку Умаров, провозгласил всю территорию Северного Кавказа местом проведения священного джихада против неверных. Верховный суд России отреагировал немедленно: объявил Имарат Кавказ международной террористической организацией, запретил её деятельность и таким образом окончательно развязал руки спецслужбам. Теперь они получили возможность действовать во исполнение решения суда, а президент Медведев указал главе ФСБ Бортникову, что «жёсткая линия на методичное уничтожение террористов на Северном Кавказе» должна быть продолжена: «В том, что касается бандитов, наша политика остаётся прежней. Их нужно просто уничтожать, делать это жёстко и делать это систематически, то есть регулярно».

«Нужно методично действовать по всей поляне, – объяснял президент страны главе ФСБ. – Если где-то появился след, значит, нужно искать их и уничтожать. Я хотел бы, чтобы ФСБ в кооперации с коллегами из МВД, других структур, в том числе следственных органов, этим занималась». Что подразумевалось под «другими структурами», не вполне ясно. Уже несколько лет спецоперации на Северном Кавказе проводят лишь ФСБ и МВД. Раньше было задействовано ещё ГРУ, но в связи с расформированием спецбатальонов «Восток» и «Запад» оно в спецмероприятиях участия больше не принимает. А ведь именно с ГРУ всё и началось.

В 2005 году завершилось формирование так называемой системы предотвращения терактов на Северном Кавказе, представляющей собой комплекс оперативно-тактических мер, направленных на устранение угроз терроризма. А если называть вещи своими именами – на уничтожение бандитского подполья. Но поначалу система давала сбой: вести агентурную работу в Чечне и других южных республиках не представлялось возможным. «Завербовать агента-чеченца было сложно и в советские времена, – рассказал корреспонденту «Нашей Версии» на условиях конфиденциальности высокопоставленный сотрудник ФСБ. – А те, кого удавалось завербовать, информировали не только нас, но и офицеров Кадырова, а нередко и самих террористов. Вести полноценную оперативную работу в таких условиях не представлялось возможным, поэтому поначалу ставка была сделана на формирование «отрядов возмездия». Отряды ГРУ «Восток» и «Запад», дислоцированные в Гудермесе и под Грозным, были укомплектованы этническими чеченцами – «кровниками» боевиков. Ни о какой оперативной работе они и не думали, их задача была совершить рейд в горный район и уничтожить обнаруженных с вертолёта боевиков. Именно эти два отряда и начали делать то, что нынче подразумевается под словом «спецоперация». Хотя скорее это ликвидация в чистом виде.

По теме

Опыт «Востока» и «Запада» быстро переняли и в МВД, вот только в рейды милиции отправлялись не этнические чеченцы, имевшие свои счёты с боевиками, а командированные из российской глубинки. Изначально спецгруппы формировались только из числа сотрудников центрального аппарата МВД в звании не ниже майора, но затем в операциях стали задействовать и более широкий контингент. В результате появились ВСОГ – временные специализированные оперативные группы в составе трёх-четырёх человек. Всего было создано шесть таких групп: пять – для действий в пяти районах Чечни, одна – для Ингушетии. Прибывшие на место оперативники ВСОГ не обязаны входить в контакт с силовиками и тем более подчиняться представителям объединённого штаба: местные ОВД обеспечивают их боеприпасами, транспортом и жильём, но никак не контролируют их деятельность. Эти группы занимаются исключительно ликвидациями. Командируются они изначально на месяц, но потом сроки могут продлеваться. Отчёты о проделанной работе спецгруппы МВД представляют в виде полароидных снимков. Никаких негативов, никаких цифровых фотокамер, другими словами – никаких документальных свидетельств. Выполнил работу – показал начальству моментальное фото. И всё.

Убитых участниками спецгрупп МВД террористов впоследствии «списывают» на МВД Чечни и других северокавказских республик, неукоснительно блюдя режим секретности. Официально засылку ВСОГ на территорию Северного Кавказа прекратили летом 2006 года, но ходят слухи, что им лишь придали дополнительный покров секретности. И ликвидированный в ходе спецоперации в Чечне в марте этого года арабский наёмник Абу Халед – глава службы безопасности и контрразведки лидера всего северокавказского бандподполья Доку Умарова – стал добычей одной из таких спецгрупп. Но достоверно установить, так это или нет, не представляется возможным, ибо операцию «повесили» на полк милиции специального назначения № 2 МВД Чечни и милиционеров Курчалоевского, Веденского, Шалинского ОВД, а также военнослужащих батальона «Юг» ВВ МВД РФ. Круговая порука? Нет, просто строгий режим секретности. Защита от кровной мести.

Так или иначе, но по факту единственной структурой, ведущей на Северном Кавказе полноценную оперативную работу, сегодня является ФСБ. Борьбой с террористическим подпольем занимаются так называемые сводные спецгруппы, действующие автономно от УФСБ по Чечне. «Всех деталей я раскрыть не могу, но кое-что поясню, – заявил корреспонденту «Нашей Версии» на правах конфиденциальности высокопоставленный сотрудник ФСБ. – Прежде всего: мероприятиями по ликвидации боевиков мы практически не занимаемся, это уже в прошлом. Так называемые сводные специальные группы (ССГ) регионального оперативного штаба оперативного управления ФСБ участвовали в спецоперациях в Шалинском, Веденском, Ножай-Юртовском и Курчалоевском районах. Они действовали автономно от местных органов контрразведки и подчинялись Временной оперативной группировке органов и подразделений российского МВД. Действия ССГ признавались эффективными, но оперативники надолго отрывались от своих прямых обязанностей – три месяца они проводили в командировке, ещё на три месяца их выбивал из строя отпуск, положенный за участие в боевых действиях. Решено было так: мы собираем информацию о боевиках, передаём её в распоряжение местных правоохранительных органов, а они своими силами проводят «зачистки».

За несколько лет активной деятельности на Северном Кавказе ФСБ научилась искать источники информации нетрадиционными методами – с учётом клановых противоречий и конкуренции. Раньше на предмет сотрудничества «обрабатывали» в основном мужчин, теперь активно работают и с женщинами. У оперативников ходит такая поговорка: «». Особенно если их тейпы конкурируют за влияние и власть. Изменились и отношения с местной милицией. Раньше северокавказские милиционеры нередко выступали «крышей» у боевиков, делясь с ними оперативной информацией и даже оружием. Но теперь такие случаи встречаются всё реже: боевики сдают позиции и сотрудничать с ними представляется опасным.

Сегодня в спецоперациях принимают участие лишь северокавказские подразделения ФСБ и МВД – по официальной версии, разумеется. О деятельности ВСОГ МВД и «Альфы» ФСБ мы можем только гадать. Руки у местных силовиков развязаны тем самым решением Верховного суда РФ об Имарате Кавказ. И, как считают эксперты, привлечение к выполнению спецмероприятий исключительно местных силовиков существенно изменило акценты самих мероприятий. По мнению бывшего ингушского омбудсмена Карим-Султана Кокурхаева, «на Северном Кавказе тактика похищений подозреваемых в связях с вооружённым подпольем сменилась тактикой их ликвидации в ходе спецопераций. Могу объяснить, почему это произошло. Раньше похитивший неизбежно становился объектом кровной мести, ибо его удавалось установить почти всегда. А как установить убийцу? Никак, тем более что и свидетелей, как правило, не остаётся. Мстить некому, разве что не человеку, а некоей структуре. Теряется смысл мести. И это прекрасно понимали те, кто давал спецподразделениям дополнительные полномочия».

На сегодняшний день большая часть убийств в ходе спецопераций приходится на Дагестан и Ингушетию – в Чечне ликвидационные мероприятия теперь проводятся крайне редко. «Это свидетельствует о том, что мы были на правильном пути, – считает собеседник корреспондента «Нашей Версии» из ФСБ РФ. – Подполье в Чечне уничтожено, его остатки расползлись по другим южным республикам, но выбранный нами подход внедряется и там. Террористы будут уничтожаться с тем же результатом, что и в Чечне».

Опубликовано:
Отредактировано: 12.05.2010 12:39
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх