Борьба за лекарственный суверенитет выходит на новый виток. Правительство утвердило список стратегически значимых 206 препаратов, с которыми в ходе госзакупок никто не вправе конкурировать. Кто производит эти таблетки, догадаться нетрудно. А из чего производит – вопрос в нынешней ситуации, можно сказать, не вполне приличный. Чиновники явно уверены, что на этот раз импортозамещение у них пройдёт как по маслу, но вот у нас на этот счёт возникли большие сомнения.
В конце апреля правительство России наконец утвердило новый перечень стратегически значимых лекарственных средств (СЗЛС). В него включили те самые 206 наименований. Среди них вакцины из национального календаря прививок, наркотические анальгетики, лекарства для лечения особо опасных инфекций, препараты крови и кровезаменители. Перечень существовал и раньше, но теперь он призван сыграть особую роль в жизни отечественной фармацевтической отрасли. Государственные больницы смогут закупать препараты из перечня СЗЛС по принципу «любой другой – лишний». Если по-простому, то фармкомпания, которая наладила производство лекарства по полному циклу, по сути, будет автоматически выигрывать все аукционы. Вроде бы всё правильно, но есть нюансы.
Поддержат по полной
Ещё на стадии разработки критериев СЗЛС, которая тянулась больше года, звучали опасения касательно передела рынка. Хотя и сторонников у новой системы хватало. Например, депутат Госдумы Станислав Наумов (ЛДПР) призывал ввести правило «второй лишний», не дожидаясь составления нового перечня стратегических лекарств. По его мнению, это позволило бы преодолеть стагнацию в фармацевтической отрасли. Наумов – зампред комитета по экономической политике, так что было понятно, что разговор связан не столько с медициной, сколько с распределением бюджетных денег между частными фармацевтическими предприятиями.
По идее, правило «второй лишний» должно стимулировать промышленников к полному импортозамещению важных лекарств. «Полному» – значит включая производство субстанций, из которых делают лекарства. Дело это и правда стратегически важное. В конце 2015 года Минздрав оценивал зависимость России от импортных лекарств в существенные 70%. В декабре 2025 года сообщалось, что на иностранные препараты у нас приходится 60% продаж, а в сегменте оригинальных препаратов – почти 90%. И это несмотря на санкции и ожидание окончательного ухода из России международных фармацевтических компаний! А что, если всё-таки возьмут и уйдут?
По данным аналитической компании DSMGroup, с 2021 года доля международных фармкомпаний на российском рынке практически не изменилась, хотя правительство вроде как системно занимается импортозамещением лекарств с 2010 года. В 2012-м, как мы помним, был сформирован список жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП), цены на которые регулирует государство. При закупках лекарств из этого списка действует правило «третий лишний» – если на аукцион «заявились» два российских производителя, в нём не может участвовать их иностранный конкурент. Но теперь отфильтровывать будут и отечественные компании, при этом вопрос об их реальной готовности поставлять качественные импортозамещённые лекарства по-прежнему стоит остро. Видимо, поэтому правительство уже приготовилось помогать импортозаместителям не только за счёт преференций на торгах, но и напрямую – рублём.
«Полный цикл производства таких препаратов должен быть обеспечен на территории страны, а организация производства будет осуществляться с господдержкой», – говорилось в сообщении правительства по поводу нового перечня СЗЛС. Правда, правила формирования перечня содержат более мягкую формулировку, про производство на территории России там внятно ничего не сказано. Для попадания в заветный список препарат должен быть либо внесён в государственный реестр лекарств (который ведёт Росздравнадзор), либо (внимание!) присутствовать в едином реестре лекарств Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Помимо России членами ЕАЭС являются Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия. И, по всей вероятности, препарат, изготовленный из субстанции, полученной с территории этих стран, вполне может попасть под критерии отечественного. Ну а от Киргизии до Китая и Индии – основных поставщиков фармсубстанций не только в Россию, но и на мировой рынок – рукой подать. За примерами, когда российские фармпроизводители проворачивали нехитрые комбинации с иностранными, по сути, препаратами, далеко ходить не надо.
«Наши» таблетки с китайской начинкой
Голливудский актер Арнольд Шварценеггер, исполнивший главную роль в фильмах «Терминатор», заявил, что сюжет этой кинокартины, изображающий будущее, превратился в реальность.
30 мая 2025 года Минпромторг России на два месяца приостановил производственную лицензию предприятия «БратскХимСинтез». Этот завод входит в группу компаний «Фармасинтез» миллиардера Викрама Пунии. Предприятие занимается производством активных фармацевтических субстанций, из которых другие заводы изготавливают готовые лекарственные формы. Так вот, подробности о нарушениях не раскрывались, но достоверно известно, что они подтвердились в ходе двух последовательных проверок предприятия в марте и мае 2025 года. Представители «Фармасинтеза» тогда заявили примерно следующее: претензии Минпромторга, дескать, связаны не с качеством продукции, а с некими неправильно оформленными документами. Видимо, за полтора-два месяца после мартовской проверки подправить бумаги не удалось. Либо, напротив, дело связано как раз таки с реальным происхождением молекул, которые использует один из крупнейших производителей лекарств в России.
Тут надо отметить, что Викрам Сингх Пуния – уроженец индийского города Джайпур, который в 1990-е приехал в Россию студентом, а в 2009 году получил гражданство и теперь является одним из богатейших жителей нашей страны. До начала санкционной войны сотрудничество его компаний с индийскими фармацевтами выглядело абсолютно логичным и, можно сказать, отчасти даже приветствовалось на высоком государственном уровне. Теперь миллиардеру приходится играть в импортозамещение, хотя он и не скрывает, что модернизация выпуска фармсубстанций в Братске происходит при участии партнёров из КНР. Готовы ли мы поверить, что большая китайская фарма собственными руками выращивает себе конкурента на территории России? Ну а документы… Документы, действительно, можно по-разному оформить.
Другой громкий скандал вокруг иностранных субстанций разразился в начале 2025 года вокруг тульского предприятия «Интерфарма». По данным ЕГРЮЛ, оно принадлежит другому выходцу из Индии по имени Сингх Бхупеш. Выяснилось, что завод производил популярный антибиотик биапенем из субстанций, которые не имели документов о безопасности. Проще говоря, порошок, из которого делали растворы для внутривенного введения при тяжёлых инфекциях, могли изготавливать из сырья неизвестного происхождения, по всей видимости – индийского или китайского. Помимо этого на предприятии, которое выпускает и другие востребованные лекарства – циласпен, пантопразол и метформин, обнаружили многочисленные нарушения при производстве и хранении препаратов.
А одна из самых ярких скандальных историй связана с компанией «Промомед» миллиардера Петра Белого. В феврале 2018 года информационные агентства сообщили, что он открыл в Мордовии первое в нашей стране промышленное производство полного цикла антибиотиков нового поколения – ванкомицина. Выпускать лекарство решили на местном предприятии «Биохимик». По данным СМИ, правительство оказало ему поддержку на сумму в полмиллиарда рублей. Однако спустя год жизненно важный препарат так и не появился в аптеках и больницах. Пытаясь разобраться, в чём дело, журналисты обратились к Государственному реестру лекарственных средств и выяснили, что ванкомицин от «Биохимика» был зарегистрирован лишь в августе 2018 года, при этом в документах было чёрным по белому написано: субстанция китайская, поставляется компанией Livzon Pharmaceutical, которая называет себя крупнейшим производителем ванкомицина в КНР.
Такое вот у нас было импортозамещение, с китайским и индийским акцентом. Заниматься им начали не вчера, и потому уместен вопрос: а что изменит очередной список «ну совсем российских» лекарств? Особенно если учесть, что лидеры фармацевтической отрасли, как и все промышленники, то и дело жалуются на высокую ключевую ставку, явно не способствующую закупке нового оборудования и внедрению инновационных технологий.
Крутили-вертели
За 11 лет портал «Наш город» помог москвичам решить 6,5 млн проблем
Чиновники уверяют, что проверить российское или «евразийское» происхождение субстанций позволит цифровая система отслеживания лекарств. Система эта связана с «Честным знаком», который, как мы недавно убедились на примере молочной продукции (см. расследование «Недопродукты» на сайте «Нашей Версии»), не смог радикальным образом решить проблему контрафакта. В случае с продуктами питания система, по сути, позволяет контролировать правильное оформление документов на товар, но не всегда его реальный состав, и потому молочный фальсификат продолжает поступать в некоторые магазины. Будет ли эта система работать как-то иначе в случае с крупными фармпредприятиями и сырьём, которое они закупают? Нельзя не отметить и то, что неготовность системы цифрового контроля могла стать одной из причин, по которым обновление списка СЗЛС и введение принципа «второй лишний» на госзакупках затянулось почти на год. В 2025-м правительство явно спешило провести профильный закон через Думу до окончания весенней сессии. Закон провели, а вот сам перечень стратегических лекарств ждали сначала осенью, затем – к Новому году и наконец дождались к концу апреля 2025 года.
К слову, правила составления заветного списка, которые правительство утвердило всего за месяц до этого, удивили многих участников отрасли. Требования к СЗЛС сформулированы весьма пространно. С одной стороны, в перечень могут войти препараты, которые государство и так закупает в течение трёх последних лет, с другой – те, которые не были внесены в клинические рекомендации. И для таких препаратов может действовать правило «второй лишний» на госзакупках, если чиновники от здравоохранения посчитают это уместным. Ожидается, что новый порядок госзакупок лекарств начнёт действовать с 1 июля 2026 года. Весьма вероятно, он избавит крупных производителей от необходимости имитировать конкуренцию на аукционах. В таком случае им больше не придётся судиться с Федеральной антимонопольной службой из-за штрафов, как это вынуждены делать компании, связанные с Викрамом Пунией.
Картель на миллиард
«Наша Версия» продолжает следить за делом о картельном сговоре, который можно считать одним из крупнейших на отечественном фармацевтическом рынке. Напомним коротко суть этой истории. В январе прошлого года ФАС сообщила о выявлении ценового сговора при поставках лекарств на сумму более 1 млрд рублей. Препараты закупали государственные больницы в 54 регионах страны. Предполагаемые участники картеля – ООО «Примафарм» и ООО «Профарм». Фирмы, призванные вроде как конкурировать друг с другом за счёт снижения цен на аукционах, в общем-то, и не скрывали родственных отношений. Учредители «Примафарм»: Пуния Викрам Сингх и Пуния Никита Викрамович. Руководителем компании в июле – сентябре 2023 года была некая Наталья Подлубная. Она же в 2017–2025 годах возглавляла «Профарм». Компании-сёстры участвовали в одних и тех же госзакупках, по сути, ничего не стесняясь, и явно предлагали заказчику одну и ту же продукцию предприятий группы «Фармасинтез». Никакой конкуренцией здесь, конечно, и не пахнет, но при поверхностном взгляде всё выглядело законным. Разобравшись в этой схеме, ФАС оштрафовала «Примафарм» на 375 млн рублей. Только её, поскольку на фоне антимонопольного дела ООО «Профарм» было реорганизовано в форме присоединения к первой – миллиардеров ничто не стесняет. Более того, миллиардеры обратились в арбитражный суд, чтобы оспорить штраф, и… первая инстанция встала на их сторону.
Каким образом владельцы «Примафарм» могли доказывать отсутствие ценового сговора, который может выглядеть очевидным, мы не знаем, поскольку дело слушалось в закрытом режиме. Антимонопольщики продолжают настаивать на своём, рассмотрение их апелляционной жалобы назначено на 16 июня. Штраф за участие в картеле выглядит гигантским, но в масштабах деятельности компании «Примафарм» это, можно сказать, копейки. В 2025 году выручка фирмы составила 16 млрд рублей, за шесть лет своего существования она выиграла почти 19 тыс. (!) государственных контрактов на общую сумму 80 млрд рублей.
Уголовное дело в отношении двух бывших высокопоставленных чиновников Минпромторга будет рассмотрено в Мещанском суде столицы. Директор департамента развития фармацевтической и медицинской промышленности Ольга Колотилова и её заместитель Ольга Покидышева обвиняются в хищении 450 млн рублей, которые были выделены фармацевтическим компаниям в виде субсидий на приобретение лекарств.
Рынок не для всех
Год назад Викрам Пуния вошёл в мировой рейтинг миллиардеров Forbes, причём издание назвало его самым богатым дебютантом. В списке российских богачей он занимает 67-е место, его состояние оценивается в 2 млрд долларов. И, вероятно, будет весьма наивно полагать, что Пуния не окажется среди главных бенефициаров принципа «второй лишний». Потому среди западных капитанов рыночной экономики он может смотреться не вполне органично. Рынок обеспечивает продавцам и покупателям свободу выбора, а при отсутствии конкуренции на аукционах больницы явно будут лишены такой возможности. Потому может возникнуть и следующий вопрос: если государство поставило себе цель добиться лекарственного суверенитета и готово тратить на это бюджетные деньги, для чего в этой схеме частные компании, главной задачей которых является прибыль?
В нынешней обстановке развитие фармацевтического производства полного цикла в нашей стране вряд ли может происходить на чисто рыночных условиях – инвестиции нужны настолько гигантские, что они вряд ли окупятся при ограниченном рынке сбыта. В правительстве то и дело рассуждают о необходимости развивать фармацевтический экспорт, но на внешних рынках российским производителям придётся конкурировать с международными гигантами, обладающими на порядок большими материальными ресурсами и соответствующими лоббистскими возможностями. Куда проще накачать «правильные» частные компании субсидиями на импортозамещение, а затем предоставить им гарантированный рынок сбыта на госзакупках. К чему это может привести? Точнее – как повлияют эти меры на цены и доступность лекарств?
Пока всё идёт к тому, что у нас останется по одному производителю на каждый стратегический препарат. Кто будет вкладывать деньги в наладку нового производства, зная, что заветный контракт может ему попросту не достаться? Ну а дальше может получиться, что производитель-монополист будет диктовать государству цены, а проблемы с производством у одного конкретного игрока ударят по всей стране. Так, на минувшей неделе мы с ужасом узнали, что в 75 регионах России не хватает антирезусного иммуноглобулина, который жизненно необходим определённой категории беременных женщин. Насколько можно понять, у нас в стране действует всего один производитель этого препарата, явно не способный покрыть потребности. В причинах дефицита разберётся Генпрокуратура, но ясно, что никакими списками ситуацию здесь не исправить. Антирезусный иммуноглобулин включён в обновлённый перечень СЗЛС, его остро не хватает в большинстве российских городов, и возникла эта ситуация как раз на фоне затянувшегося обсуждения нового механизма госзакупок лекарств.
