// // Андрей Грязев: Хотел стать режиссёром рекламы, чтобы зарабатывать до фига денег

Андрей Грязев: Хотел стать режиссёром рекламы, чтобы зарабатывать до фига денег

458
Андрей Грязев: Хотел стать режиссёром рекламы, чтобы зарабатывать до фига денег
В разделе

На экраны вышел самый провокационный документальный фильм года. Поскольку в своём отечестве пророков нет, слава о картине «Завтра» и её авторе Андрее Грязеве пришла в Россию с Берлинского кинофестиваля. Режиссёр буквально жил с героями картины – участниками проекта Арт-группы «Война», а результатом стала лента, породившая самые противоречивые мнения. Даже главные герои «Завтра» – семья Олега Воротникова и Натальи Сокол, в быту Вор и Коза, и Лёня Е*нутый (Николаев) – подали на автора в Берлинский суд. Проиграли, но осадочек, как говорится, остался.

– Арт-группа «Война» – самое яркое явление сегодняшних дней. Оно культурное, социальное или политическое?

— Эта арт-группа начиналась, я видел их хронику 2005 года, когда ещё никакой «Войны» не было и в помине, а объединение называлось «Соколег». Они разрисовывали скамейки, и всё это было очень весело. Потом появилось название – «Арт-группа «Война». Мы сейчас иногда задумываемся, а где же там заявленное искусство? С моей точки зрения, приставка «арт» – это просто пиар, завлекаловка. Название осталось, а арта-то уже и нет. Всё сдвинулось в сторону политики. Но... Все их политические требования теряются за абсурдом циркового представления. Поэтому сложно ответить и на вопрос «А где же здесь политика?». Требования выдвигаются, но какими-то полунамёками. Получается, что это искусство, которое можно назвать протестным, а самих героев – его представителями.

– А потом появился в составе группы Плуцер-Сарно, и они провели совместную выставку то ли в Манеже, то ли в другом, не менее пафосном месте.

– Он появился случайно, можно сказать, пришёл со стороны в тот момент, когда они уже начали делать свои более радикальные вещи. Но группа трудилась, как говорят, «в стол»...

– ...а он же пиарщик по образованию...

– ...ну да. Он подошёл к Воротникову и сказал: «Дай мне эти кадры, и ты увидишь, что с ними можно сделать». Олег удивился, что же можно сделать с этими материалами, а в ответ услышал: «Я выложу всё в Интернет, разошлю повсюду и раскручу эту историю». Каков он – механизм раскрутки, даже сейчас многие не понимают. А что уже говорить о том времени?

– А что побудило вас, талантливого фигуриста, связать свою жизнь с кино, которым, кстати, вы никогда не увлекались?

– Верно, не увлекался. Но я понимал, что до 40 лет на коньках я кататься не буду. На тот момент мне уже доводилось что-то снимать, а узнав стоимость съёмок одного клипа, я был так впечатлён, что у меня появились самые меркантильные цели. Я хотел стать режиссёром клипов и рекламы, чтобы получать до фига денег и жить припеваючи. Но если так, то надо было хоть чему-то поучиться, овладеть какими-нибудь навыками.

– А чего ещё хотелось? Кроме денег, конечно. Провоцировать?

– Денег от кино я особо не зарабатываю. И опять-таки я трачу деньги, полученные от кино, на то же самое кино. На жизнь я зарабатываю всё-таки своей первой профессией: я тренер по фигурному катанию. А чего хочу? Хочу отвечать на свои вопросы своими работами и своими словами. Я хочу узнавать и понимать человека изнутри. Я особо не доверяю ни газетам, ни прочим СМИ. Приведу в пример ту же Арт-группу «Война». Когда я про них узнал и вошёл в Интернет, чтобы набрать побольше информации, понял, что это мне не удастся.

– Говорят, они были против выхода этого фильма на экраны и пытались судиться?

По теме

– Да. Сначала они сказали, что со мной незнакомы и не видели моего фильма. Но я объяснил и, более того, показал, как они смотрят картину. Затем они стали придумывать ещё какие-то истории. В суде Берлина они требовали моральную компенсацию 40 тыс. евро. Их требование и звучало так: «Воротников, Коза и Каспер-ненаглядный против директора Берлинале Дитера Косслика». Но суд постановил отказать им по всем пунктам. Более того, обязал компенсировать все судебные издержки. Так как за них тогда выступали кураторы биеннале, то, думаю, на них все эти издержки и повесили. «Война» очень хорошо научилась пользоваться людьми, она быстро вычисляет маленькие слабинки любого человека и начинает их ковырять. По крайней мере меня ковыряли полтора года, но мне всё-таки удалось снять про них фильм. Меня пытаются достать и по сей день, но мои болячки уже заросли.

– А что они от вас хотят?

– Да ничего. Мне никаких требований никто не выдвигал. Все они идут на левых людей, которые как бы не в курсе этой ситуации, а через них пытаются как-то меня достать.

– Это правда, что при первой вашей беседе было поставлено условие, чтобы съёмки фильма «Завтра» шли без какой-либо финансовой поддержки?

– Да, потому что вся поддержка, хоть она и частная, идёт от лица государства. И чтобы изначально этого не было, передо мной поставили условие, чтобы я снимал без продюсера и чтобы за моей спиной не было ещё 10 камер с операторами и мастерами по записи звука в придачу. Поэтому я сам потихоньку этот фильм и снимал.

– Почему вы завершили фильм одной из первых акций этой группы? (Литейный мост, как и большинство мостов в городе на Неве, разводится на ночь. В одну из ночей участники «Войны» нарисовали мужской детородный орган. – Ред.)

– Акция уже была сделана на тот момент, и можно было фильм начинать с «Моста». И вроде бы это даже было бы логично, если выстраивать всё в хронологическом порядке: сначала «Мост», потом воровство, затем «Дворцовый переворот» и СИЗО. Но мне захотелось зациклить свою картину, чтобы зритель понял, с чего всё начиналось. Я не пытаюсь доказать, что акция «Мост» произошла после «Дворцового переворота». Все в курсе, и я надеюсь, все поймут, что это отсыл к ним, к «Войне» той поры, когда они могли говорить на политические темы словами арта. Член на Литейном давно стал признанным артом, и группа даже получила за него приз за инновацию, на важной бумаге поставили печать и сказали: да, это в чём-то искусство. А что было потом? Посмотрите, как эти люди сделали круг, отказались от искусства и пошли в неправильном направлении. У меня многие спрашивают: чем фильм закончился, почему я считаю, что группа в тупике? И я вынужден отвечать: это мнение появилось у меня потому, что вижу, насколько далеки они от своего «Моста».

– Вы вместе с «Войной» полтора года вели асоциальный образ жизни. Ели ворованную еду, жили где придётся... И как вы себя чувствовали в этот момент?

– Иногда я с ними находился три дня, иногда неделю. Самый максимальный срок – 10 дней. Когда я снимал свой второй фильм – «День шахтёра», понял: если находишься с кем-то около трёх дней, то отключаешься от своей жизни и погружаешься в жизнь своих героев с головой. А потом вдруг, очнувшись, понимаешь, что уже прошла неделя, а у меня жена, ребёнок, работа и нужно срочно сваливать.

– Как воспринимают ваш фильм в разных странах? (После Берлина картина получила приглашения на различные кинофестивали. – Ред.)

– В общем, одинаково. Мнения кардинально расходятся. Это не из-за отсутствия позиции у режиссёра, как считают в России, это, наоборот, от отсутствия давления и навязывания своей позиции. После просмотра зрители остаются на обсуждение картины, и, как правило, оно затягивается до полутора часов. Как и в Москве, все обычно говорят, что фильм, конечно, понравился, но уж очень он провокационный. Я помню, .И зал его минуты две освистывал, и он не мог ничего сказать.

– Какая из акций арт-группы вам нравится больше всего и почему?

– Конечно, «Дворцовый переворот» (массовое опрокидывание милицейских тогда ещё автомобилей. – Ред.).

– Видимо, вы в ней-то и принимали участие, там ведь пять человек переворачивают машину. Но кто тогда снимал?

– Да, кто снимал? До сих пор этот вопрос остаётся без ответа. Но акция действительно была хороша. Все новости на ТВ начинались словами: «Детский мячик закатился под милицейскую машину, и чтобы его достать, нужно было перевернуть машину». Это было не только очень красиво, но и высокохудожественно. Тем более очень хорошо показывало, как работает пиар и как можно серьёзные действия просто скрыть за безобидными вещами, такими как детский мячик.

– А что же будет «Завтра»?

– Так это же мой вопрос вам, зрителям! Это вы мне должны ответить.

– Это наш общий вопрос, потому что все новости говорят о кризисе, но страшна девальвация не столько материальных ценностей, сколько духовных.

– Главным героем моего фильма стал полуторагодовалый ребёнок, сын Воротникова и Сокол, Каспер. И главный вопрос, который тревожит меня: «Что будет с ним?» И его будущее, как и будущее нашей страны, зависит только от нас. Не знаю когда, но я верю, что настанет день, когда всё будет хорошо. Но это произойдёт не завтра.

Лариса Алексеенко
Опубликовано:
Отредактировано: 23.07.2012 15:31
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх