// // Чулпан Хаматова: Помогло, когда говорили, что у меня Чебурашкино имя

Чулпан Хаматова: Помогло, когда говорили, что у меня Чебурашкино имя

649
Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

Хрупкая и нежная Чулпан. Она предельно искренняя и открытая. И она готова отвечать на все, пусть даже не самые приятные вопросы, которые касаются прошлого, настоящего или будущего.

– Как вы относитесь к своему имени?

– У меня отношение к своему имени менялось. Сейчас я понимаю, что нужно благодарить моих родителей, они не только вдохнули в меня все смыслы, которые помогают мне жить, но и подарили уникальное имя. Оно мне очень помогает в моей профессии. Но в школе я его стеснялась, и когда кто-нибудь спрашивал, как меня зовут, называла первое попавшееся имя, поскольку реакция мальчиков на имя Чулпан была настолько страшна, что мне проще было побыть какое-то недолгое время под другим именем. Однажды я во влюблённом состоянии назвала своё имя, а мой молодой человек сказал: «Какой кошмар!» С тех пор и пришлось врать и называть распространённые имена.

– Как долго это продолжалось?

– До приезда в Москву. Здесь со мной произошло два события. По приезде в столицу я жила в студенческом общежитии ГИТИСа, что на Трифоновке, сейчас оно выглядит совсем по-другому, но когда я приехала, в нём совершенно официально жили афганцы по программе между Россией и Афганистаном со своими огромными семьями. Они мыли ноги в раковине на кухне, где все готовили себе еду, и развели огромных тараканов, которые бегали в любое время суток. И была там одна, на четыре этажа, прачечная. В ней стояло несколько раковин и всегда была длиннущая очередь. И вот однажды, стоя в этой очереди, я вдруг увидела рядом с собой самого Сашу Минаева. К тому времени он уже окончил институт, обучаясь в классе моего же педагога Бородина, и он уже был звездой! Поэтому я и решила с ним познакомиться. И сказала: «Здравствуйте, я видела вас в дипломном спектакле, я тоже поступила к Бородину и хочу с вами познакомиться. Меня зовут Чулпан». Он мне отвечает: «Хорошо. А какое у вас имя?», я: «Чулпан», он мне: «Я это понял. А имя?» А вторая история произошла на втором курсе. Было страшно голодное время. Студенческие годы... А в Москве только-только появились «сникерсы» и «марсы» и казались нам запредельным удовольствием, настоящей Dolce Vita. И тут появились организаторы одних из первых зарождающихся тогда корпоративных вечеринок. Они вдруг решили сделать презентацию, и им нужна была массовка. Поскольку тогда ещё класса новой русской аристократии не народилось, надо было кем-то заполнить это пространство. И они пришли в театральные институты, будучи уверенными, что студенты театральных вузов смогут достойно сыграть массовку на этом псевдоаристократическом мероприятии. Нас купили, конечно же, едой. И мы выстроились в очередь к молодому человеку, который заполнял списки всех желающих попасть на это мероприятие. Когда подошла моя очередь, я сказала: «Здравствуйте. Меня зовут Чулпан Хаматова». Он убрал ручку и сказал: «Знаешь, что... Не хочешь – не ходи». Он, видимо, очень оскорбился, а я не нашлась, что ответить, развернулась и ушла.

– А когда произошёл переломный момент в вашей биографии?

По теме

– Немного позже. Когда я начала пробоваться в фильмах, слышала, как говорили: «Ну вот эта девочка, у неё такое чебурашкино имя», и я понимала, что речь идёт обо мне. С этого момента моё странное имя начало мне очень помогать. Но иногда случаи были просто комичными.

– Например?..

– Я была беременна и искала клинику, где можно рожать. И пришла я в очень модное в Москве место, где главный врач меня встретил и сказал: «Мы всё сделаем, не волнуйтесь. Сейчас я позову доктора и медсестёр, которые вас будут вести». Он их привёл, я стояла с животом, они стояли напротив, а дальше началось испытание. Он стоял между нами и словно говорил: «Ну, смотрите, узнаёте, кто это?» И я понимала, что они не знают, кто я. И они из-за того, что перед ними главный врач, краснели и переминались с ноги на ногу и не находились, что ответить. Он же не унимался и говорил: «Нет, вспомните, вы должны её знать». Тут я уже начала краснеть, и в какой-то момент, поняв, что дожидаться ответа бесполезно, он произнёс: «Это же «Время слепых» Чулпан Хакамадова». Так он перепутал и названия фильмов – «Время танцора» со «Страной глухих», и моё имя. Я, конечно, поблагодарила и поняла, что в этой клинике я рожать не буду, слишком важен для них был флёр известности. Он меня напугал.

– Чулпан, у вас трое детей, вы постоянно заняты в двух театрах, вас приглашают на съёмки, вы занимаетесь фондом и выполняете массу общественной работы. Положа руку на сердце, при такой загруженности, скажите, всё ли удаётся делать хорошо?

– Вот и вы видите, что я ничего не успеваю. Мне всегда всё хочется делать намного лучше. Но я себя успокаиваю тем, что если я ещё понимаю, чего и где мне не хватает, значит, ещё не всё потеряно, у меня есть возможность роста и есть будущее.

– Вы впечатлительны?

– Конечно, я думаю, что я впечатлительна. Хотя разве может человек нашей профессии был невпечатлительным? Вряд ли.

– А помните, когда вы последний раз плакали и что стало причиной ваших слёз?

– Помню. Плакала я последний раз вчера, когда играла спектакль в театре «Современник» «Враги. История любви». По поводу слёз хочу признаться: У меня есть спектакль, который я играю с Женей Мироновым. Это удивительный актёр, и работа с ним – подарок в моей жизни. Он всегда поддержит, когда я вдруг выпадаю из процесса, он может читать мои мысли с необыкновенной лёгкостью и помогать воплощать состояние. Нашу игру я называю страстным... разгильдяйством, это есть в основном у музыкантов и иногда бывает у актёров. И вот мы играем замечательную пьесу Стриндберга «Фрекен Жюли», которую для нашей сцены адаптировал наш драматург Михаил Дурненков, а поставил пьесу в Театре Наций Томас Остермайер. И вот моя героиня, задыхаясь от гнева – герой Миронова убил мою собаку, – наводит пистолет, взводит курок и плачет. А Женя, несмотря на взведённый курок, подходит ко мне и со словами: «Ну надо же» утирает мой нос. После спектакля я его спрашиваю, зачем он это сделал, а он этого даже не помнит. Хорошо, когда у моих героинь по роли есть носовой платок, а если это не предусмотрено....

– Когда вы поняли, что актёрская профессия – ваше призвание?

– Честно говоря, я шла от обратного и была настолько уверена, что у меня ничего не получится, что, даже когда сдавала экзамены, совсем не волновалась. Я рассуждала так: «Чтобы потом не переживать, нужно попробовать, провалиться и продолжать жить обычной жизнью».

– Хочется ли вам что-нибудь сыграть?

– Я счастливая актриса. Кого мне только не приходилось играть: девочек и бабушек, мальчиков и секс-гёрлз, даже пришлось играть собаку Сильвию в одноимённом спектакле с Евгенией Симоновой и Георгием Тараторкиным. Суть спектакля сводится к тому, что жена, которую играет Симонова, всеми способами пытается избавиться от собаки. И у неё это не получается. Как-то я ехала в такси со спектакля и неожиданно с водителем у нас зашёл разговор об этой пьесе. Он выслушал и сказал: «Какой же это бред, когда жена ревнует к собаке. Понимаю, если жена, как моя, ревнует к машине. Но к собаке?»

– Вас что-то смущает?

– Да. Мне трудно многое допустить, например, что я могу быть многим интересна. Меня воспитывали во времена СССР, когда лишний раз не хвалили, и у меня от того времени остался осадок, что я в чём-то виновата.

– Расскажите о своём фонде «Подари жизнь». Что стало началом в его появлении?

– Я благодарна судьбе за то, что она меня свела с Галиной Чаликовой, которая была в то время волонтёром. Затем она создала и стала первым директором фонда «Подари жизнь» и курировала всю его работу, пока у неё были силы. Она спешила на помощь всем, кто в этой помощи нуждался, она была надёжна и разруливала все сложные ситуации. Но так, за работой, она пропустила свою болезнь, и спасти её не удалось. Через Галину мне довелось познакомиться ещё с одной прекрасной женщиной – Верой Миллионщиковой, с которой началось хосписное движение в нашей стране. Во всём мире люди научились понимать проблемы онкологических больных, но в нашей стране всё пока находится в самом начале пути. Как и Галина, Вера тоже упустила свою болезнь, и её тоже сейчас нет с нами. Но я верю, что они с Галиной за нами наблюдают и дают силы нам – тем, кто продолжает их дело.

Лариса Алексеенко
Опубликовано:
Отредактировано: 28.01.2013 15:46
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх