// // Выплаты пострадавшим от терактов грозят масштабными конфликтами на Кавказе

Выплаты пострадавшим от терактов грозят масштабными конфликтами на Кавказе

664

Жертвы приношения

Жертвы терактов вправе рассчитывать на постоянную, а не разовую помощь, которая оказывается сейчас
Фото: ИТАР-ТАСС
Жертвы терактов вправе рассчитывать на постоянную, а не разовую помощь, которая оказывается сейчас Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

Родственники погибших от рук террористов людей требуют принять закон, который закреплял бы за ними статус жертв терактов. Год назад президент России поручил Минюсту разработать законопроект, который урегулировал бы выплату компенсаций и одновременно установил бы этот самый статус, но воз и ныне там. Курировать процесс работы над законопроектом должен был Совет Федерации, и его спикер клянётся, что сделал всё возможное, вот только «пока эта идея не нашла поддержки ряда ведомств». Звучит как-то двусмысленно: что же это за ведомства, столь эффективно противостоящие инициативе главы государства?

Когда глава Совета Федерации Сергей Миронов полгода назад на встрече с региональными журналистами пытался объяснить, почему некоторые ведомства откровенно динамят принятие важного закона, да ещё и инициированного главой государства, у него это вышло не слишком внятно. Мол, они «не отвергают идею принятия закона как такового, а ссылаются на множество юридических и морально-этических моментов, затрудняющих решение» и пока «всеобъемлющего решения не найдено».

Непосредственные разработчики законопроекта о статусе жертв терактов за основу взяли аналогичный американский закон, принятый в 1996 году, который позволил американцам судиться с государствами, поддерживающими террористов, по мнению Госдепартамента США. Долгое время закон не работал, и на практике его применили лишь в 2003 году, когда федеральный суд США признал Иран виновным в поддержке движения ХАМАС, организовавшего в 1997 году теракт в Иерусалиме, в ходе которого были ранены восемь американцев. Пострадавшим присудили ни много ни мало 400 млн долларов, а для исполнения решения суда были заморожены иранские счета. За три года работы фонд, созданный конгрессменами специально для выплат компенсаций жертвам терактов, выплатил семьям погибших и пострадавших более 7 млрд долларов. В среднем выходит по 2 млн за погибшего и по 400 тыс. за раненого.

Что же плохого в том, что пострадавшие и их родственники смогут получить от установленных судом обидчиков приличные деньги? Всё дело в том, что российские и американские реалии несколько расходятся. Против американцев совершают теракты в подавляющем большинстве случаев представители других стран. В России же ситуация будет прямо противоположной. Представители одной российской республики будут вынуждены выплачивать отступные другой – скажем, Ингушетия будет платить Северной Осетии из-за того, что её жители нередко устраивают в соседней республике взрывы и погромы.

Есть и ещё одна опасность, и она заключается в том, что пострадавшие республики могут заставить раскошелиться не только соседей-обидчиков, но и федеральный центр. А суммы выплат, как видно из американского примера, могут быть совсем немаленькие. Вот и противятся «некоторые ведомства» принятию соответствующего закона изо всех сил, понимая, какие последствия оно может повлечь.

В свою очередь, сенаторы, начиная работать над законодательством о помощи жертвам терактов совместно с депутатами из Северной Осетии, попытались усовершенствовать правовую базу исходя из абстрактных представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо, а вовсе не из суровой реальности, которая может обернуться непредсказуемыми последствиями для Москвы.

По теме

Глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров – один из тех, кто всячески продвигает принятие закона о жертвах терактов. На прошедшем в августе нынешнего года форуме «Машук-2010» он разъяснил причины своей заинтересованности: «Те, для которых эта тема не столь важна, вспоминают о ней только по поводу. Мы о ней помним с первых моментов, когда эта идея появилась. Она появилась не только после Беслана… Основная цель закона – гарантировать социальную поддержку лицам, пострадавшим в результате террористических актов, ничего больше. Над проектом этого законодательного акта работали долго. Он прошёл ряд экспертиз. Сегодня он находится на рассмотрении в комитетах Государственной думы РФ, и я искренне не понимаю, почему дело идёт так медленно».

Медлят по двум причинам, о первой было сказано выше. Вторая такова: в предложенном законопроекте не определены понятие «жертва террористического акта» и её статус, нет чёткого разграничения полномочий федеральных и местных органов власти по оказанию помощи пострадавшим от терактов, не определён размер компенсаций. Поэтому даже среди властей Северной Осетии насчёт его полезности и готовности нет единого мнения. К примеру, заместитель председателя парламента Северной Осетии Азамат Хадиков считает, что пока документ защищает главным образом интересы госслужащих: военных, представителей спецслужб и МЧС – тех, кто предотвращает теракты.

«В 21-й статье закона «О противодействии терроризму» чётко прописаны размеры компенсации и порядок выплат лицам, участвующим в борьбе с терроризмом, и их родственникам, – поясняет Хадиков. – В отношении простых граждан царит полная неразбериха».

Неразбериха царит не только в законотворческих коллизиях, но и в статистических данных. На официальном уровне никто не знает даже приблизительного числа граждан России, которые пострадали в результате действий террористов. Сопредседатель общественной организации содействия защите пострадавших от терактов «Норд-Ост» Татьяна Карпова не так давно жаловалась, что в своё время столичная мэрия наотрез отказывалась назвать цифры погибших во время теракта на Дубровке, поэтому сотрудникам её организации приходилось самим ездить по кладбищам и составлять списки по надгробным плитам.

Неофициальная же статистика может ввести в ступор: по самым скромным оценкам коллег Карповой из ряда аналогичных общественных структур, количество жертв терактов в России колеблется от 20 до 50 тыс. человек. А теперь возьмите ручку и сосчитайте, сколько там американцы начислили своим жертвам терактов...

Между тем в Северной Осетии митинги в поддержку закона о статусе жертв терактов проходят примерно раз в две недели – последние два состоялись 31 октября и 13 ноября. Народу на них было немного, зато представителей властных структур – наоборот. В пикетах стояли представители администрации главы республики, парламентарии и даже служащие местных правоохранительных органов. Если учесть, что, по некоторым оценкам, народу было порядка 100 человек или даже меньше, появляется некоторая ясность, кому и зачем это может быть нужно. Впрочем, принятие закона так или иначе неизбежно, ведь поручения президента необходимо выполнять. Важно лишь не пороть горячку, помня о том, что дьявол таится в деталях.

Но не пороть горячку сложно. Есть немало общественных структур, настоятельно требующих скорейшего принятия закона, и доводы силовиков их не убеждают. Прежде всего это «Голос Беслана» во главе с Эллой Кесаевой. Именно её подопечные стояли в недавних пикетах бок о бок с представителями североосетинских властей. Слушать они ничего не хотят, рубя свою правду и не интересуясь мнением оппонентов.

«Голос Беслана» уже несколько лет добивается принятия закона о жертвах терроризма, – заявила Кесаева корреспонденту «Нашей Версии». – Мы требуем закон о статусе жертв терактов, а не благотворительных подачек. Жертвы теракта 11 сентября в США получили по 17 млн долларов. Там проблему решали так: выдали компенсацию, а люди сами решали, что делать с деньгами. Это и есть социальная политика».

Доводы можно понять. Один из инициаторов принятия закона, экс-президент Северной Осетии Александр Дзасохов, объясняет, почему его сторонники иногда настроены очень решительно: «Единовременные компенсации после происшествий с «Невским экспрессом» были увеличены со 100 тыс. рублей, которые были выплачены бесланским семьям погибших, до 1 млн рублей. Выходит, что цена у смерти разная. Бесланским родителям этого не понять». Как же быть, чтобы и родственников погибших не обидеть, и государственных интересов при этом не ущемить?

«, – считает Дзасохов. – А опыт стран, наиболее подвергшихся террористической угрозе – Испании, Италии, Израиля, – позволяет это сделать».

Опубликовано:
Отредактировано: 11.11.2016 15:23
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх