Минские договоренности, достигнутые в феврале, по сути, не являются мирным договором. Это договор о прекращении огня, причем очень хрупкий. Его реализация вряд ли пойдет дальше приостановления широкомасштабных военных действий, отвода тяжелых вооружений и обмена военнопленными.
Киев не может и не будет платить за восстановление Донбасса, а также украинские власти категорически отказываются начинать диалог с лидерами ополченцев. Экономические связи не восстанавливаются, человеческие контакты ограничены. В реинтеграции Донбасса в Украину мало заинтересован даже сам Киев, предъявляя ультиматум повстанческим силам сложить оружие и расформировать административные структуры, что фактически означает капитуляцию. Понятно, что такие условия позволят Украине взять под контроль границу с Россией в Донецкой и Луганской областях и дальше делать с взбунтовавшимися регионами все, что хочешь.
Теоретически, Киев сможет добиться этого лишь в случае военной победы, однако в настоящее время такое развитие событий не представляется реалистичным. На сегодняшний день конфликт остается замороженным.
Предпримут ли ополченцы в течение ближайших дней и недель решительные действия, чтобы добиться победы? Этот вопрос обсуждался еще год назад, и на Западе всерьез рассматривали возможность военного вмешательства России. Тогда Москва заявила о понимании позиции самопровозглашенных республик в Донбассе, но отказалась от военного вмешательства в украинский конфликт.
Может ли позиция Кремля быть пересмотрена и отменена? Крайне маловероятно. Москва делает ставку на мир, а не войну, и не зря.
После того как боевые действия в Донбассе практически прекратились, все внимание на Украине сместилось обратно в Киев, где сложилась не самая привлекательная политическая ситуация. Олигарх Игорь Коломойский** использовал свои военизированные формирования для захвата бизнес-активов в столице, провоцируя столкновение с внутренними войсками, подчиняющимися президенту страны Петру Порошенко*. На премьер-министра Арсения Яценюка обрушился град критики со стороны оппонентов, в числе которых бывший премьер-министр Юлия Тимошенко, стремящаяся вновь дорваться до власти. Между тем Верховная Рада делится не столько по партийному признаку, но и по принадлежности к тому или иному олигархическому клану, которые готовятся к обсуждению процедуры приватизации.
Можно утверждать, что произошедший в прошлом Майдан изменил все, кроме олигархической политико-экономической системы Украины. Да, Виктор Янукович ушел, но остальные стали только сильнее. Правило одного клана больше не актуально в стране, но коррумпированный олигархический режим вновь набирает силу. Ожидать, что украинские олигархи и их политические союзники начнут работать над глубоким экономическим реформированием во имя национальных интересов страны - значит игнорировать всю историю постсоветской Украины. На этом фоне чувство единства в обществе, подкрепленное неоконченной войной на востоке, скорее всего продлится недолго.
Окончательное разрешение украинского конфликта не может произойти без участия представителя киевского руководства, который был бы готов принять на себя ответственность.
Подобное положение дел может быть опасным по целому ряду причин. Украина нуждается в серьезной финансовой поддержке, но ЕС и другие доноры не спешат снабжать Киев деньгами, учитывая ряд уже имеющихся крупных задолженностей (например, обязательства Греции). Кроме того, Запад не очень-то доверяет своим партнерам в Киеве, не хочет и не может взять на себя ответственность за эту большую страну на себя. Конечно, можно надеяться на чудо, но ставки на будущее в местах, подобных Украине, не лучший политический рецепт.
Многие в России, несмотря на то, что произошло в последние шестнадцать месяцев (или именно из-за этого), по-прежнему считают Украину неотъемлемой частью русского мира и кандидатом на евразийскую экономическую интеграцию. Они ждут окончательного краха режима, установившегося в результате Майдана, и нового шанса для Новороссии. Проблема в том, что если на Украине начнется новый виток массовых протестов, это вряд ли будет благом для России. Скорее, может обернуться ураганом, в котором Россия и Запад, включая США, будут вовлечены в непредсказуемый и, вероятно, страшный конфликт.
Вполне вероятно, Вашингтон и сделал ставку на подобное развитие событий. Для военнослужащих нормально оставаться бдительными и всегда быть готовыми к худшему, то есть, нападению на противника. Не менее важно, однако, убедиться, что союзники - либо из высокомерия, как экс-президент Грузии Михаил Саакашвили в 2008 году, либо от отчаяния, как украинское правительство, боящееся потерять контроль над страной - в какой-то момент не проявят чрезмерного рвения, ожидая, что Штаты сами поспешат им на помощь. Для премьер-министра Арсения Яценюка уже стало привычкой говорить, что украинцы борются за западную цивилизацию. На этот раз просчет может иметь гораздо более серьезные последствия, чем то, что случилось в Южной Осетии.
В стратегическом плане Россия гораздо ближе к Украине, чем США. Для нее гораздо большее поставлено на карту, и если дело дойдет до драки, она может пойти на эскалацию, имея полное господство в регионе. Цепь событий, приведших к Карибскому кризису в 1962 году, много раз изучена историками. Это борьба революционеров с коррумпированным режимом Фульхенсио Батисты, которого поддерживали США; сближение нового режима с СССР; неудачная военная интервенция США на остров, где у Соединенных Штатов была военная база; и, наконец, размещение на Кубе ракет с ядерными боеголовками в поддержку режима Кастро. Спустя более чем полвека вряд ли подобное повторится, однако исторический пример Кубы должен заставить политических лидеров взять паузу и задуматься.
- *
- Петр Порошенко внесен в перечень физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму.
- **
- Игорь Коломойский внесен в перечень физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму.
