// // Половина солдат, форсировавших Днепр, не умели плавать

Половина солдат, форсировавших Днепр, не умели плавать

534

Река крови

Половина солдат, форсировавших Днепр, не умели плавать
В разделе

«Наша Версия» продолжает цикл публикаций, посвящённых 65-летию Победы. В них мы рассказываем о самых важных и самых драматических шагах на этом трудном пути – битвах, которые определили исход войны. Это представленный в виде монологов взгляд на фронтовую жизнь простых «тружеников передовой» – совсем юных тогда солдат и сержантов. Одним из самых кровопролитных эпизодов войны стала битва за Днепр. 2438 участников этого сражения были удостоены звания Героя Советского Союза, такого «золотого звездопада» не знала ни одна битва Великой Отечественной.

О днепровской операции «Нашей Версии» рассказывает полковник в отставке Иван Васильевич Ковалёв – кавалер орденов Отечественной войны I и II степеней. За форсирование Днепра его наградили орденом Красной Звезды. В 1943 году был сержантом, командиром миномётного расчёта 81-й стрелковой дивизии.

– Наша дивизия входила в состав Центрального фронта и активно участвовала в боях за Правобережную Украину и Белоруссию. Мы освободили Донецкую область, форсировали реку Припять, после чего вплотную подошли к Днепру.

Перед форсированием Днепра полк собрали и рассказали, что немцы настроены удержать водную преграду любой ценой. Они определили Днепр как линию, от которой нельзя отступать, и считали, что мы не сможем его преодолеть.

Когда мы увидели, какую реку нам придётся форсировать, многим стало не по себе. И просто река шириной несколько километров вызывает страх, ведь её даже в обычных условиях переплыть на лодке целая проблема. А тут предстояло столкнуться со шквальным огнём противника, к тому же нас никто не тренировал форсировать водную преграду. В полной экипировке, когда на тебе шинель, лопата, противогаз, гранаты, оружие, на шатком плоту или лодке кому-то помогать – это большой риск перевернуть плот и погубить всех остальных.

Нужно также учитывать, что наша дивизия была укомплектована из ребят, призванных в основном из среднеазиатских республик, которые никогда не видели таких полноводных рек. Получалось, что половина бойцов вообще не умели плавать. Несколько недель мы готовили переправочные средства. Нашему взводу повезло, один местный житель, как сейчас его помню, звали его Порфирий Новак, рассказал, что когда наши войска отступали, то оставили в гавани резиновые лодки. Он показал примерное место, водолазы извлекли эти лодки, и шесть оказались готовыми к переправе, на трёх даже были вёсла.

Дальше мы поставили на лодки доски, закрепили на них наши 82-миллиметровые миномёты. Всеми возможными способами постарались изолировать боеприпасы от влаги, упаковывая их в водонепроницаемую ткань. Получили сухой паёк на три дня: консервы, сухари, колбаса, сахар, сало, 100 грамм фронтовых.

Мы начали форсирование 5 октября 1943 года. На одной лодке можно было переправить 12 человек. В каждой лодке – по два сапёра, два связиста. Только мы спустили лодки на воду, как начался массированный артиллерийский обстрел, потом в небе появились немецкие самолёты. Из шести лодок переправилось только три. Две почти сразу полностью были разбиты прямым попаданием, третья лодка не доплыла до берега метров 15—20, снаряд ударил возле неё, и она перевернулась. Берег и воды Днепра были красными от крови. Самое страшное было то, что негде укрыться от непрекращающихся взрывов. Полная беспомощность: смотришь направо – лодка утонула, налево – плот разнесло, страх буквально сковывает тебя.

В момент переправы мы ясно осознавали: наша жизнь находится только в руках фортуны. Честно говоря, я не понимаю, как остался жив. Те, кто преодолел реку, отчаянно выскакивали на берег и старались как можно глубже закопаться в землю. Мне как-то несказанно повезло, на Днепре я ни разу не был ранен, да и вообще за войну у меня было всего два несерьёзных ранения. Тем более обидно, когда погибали те, кто пережил эту мясорубку. Уже под самый конец битвы за Днепр наш батальон потерял комбата капитана Быковского и ротного – старшего лейтенанта Аминшука. Они вышли из землянки покурить, и в это время рядом разорвался снаряд. Буквально неделей раньше офицеры получили звание Героев Советского Союза…

По теме

Тогда мне и моему товарищу было всего по 17 лет. Остальным во взводе под 50, они нас как сынков берегли, даже на посту старались подменить раньше времени. И вот прихожу я с поста, весь трясусь, мне тут же в алюминиевую кружку наливают водку, рядом положили закуску – американскую тушёнку и настоящий ржаной хлеб. До фронта я совсем не пил. Мне говорят: как выпьешь, сразу занюхай. Видимо, на Днепре я находился в таком стрессе, что не задумываясь, как-то механически, выполнил все их указания. Выпил, понюхал краюшку хлеба, и меня чуть не вырвало – водка была около 70 градусов. Посидел минут 10—15 – ноги отошли, мне хорошо стало, думаю: зачем раньше свои 100 грамм наркомовских отдавал?

Главной проблемой при форсировании стала нехватка боеприпасов. У нас было три миномёта, на каждый по девять мин. Этого хватило минут на 20 боя. Боеприпасы нам не могли подвозить: лодки, гружённые снарядами и минами, немцы топили в первую очередь. Поэтому нам, миномётчикам, почти сразу пришлось переквалифицироваться в пехотинцев. У меня был автомат, четыре магазина к нему и две гранаты. Приходилось бить немцев даже в штыковой атаке, на моём личном счету шесть немцев, уничтоженных в ближнем бою.

Шесть дней мы буквально по метру отвоёвывали у немцев. Но они открывали ураганный огонь и легко сметали нас с завоёванных позиций. Бои продолжались круглые сутки, затишье максимум на полчаса. При этом их дивизии теряли минимум личного состава, а потери в наших частях были просто ужасающие, полки половинились практически за один день. При захвате плацдарма было очень много раненых, сначала их складывали в окопы и различные выемки, часто даже не оказывая помощь. У раненых была очень большая смертность. Их начали переправлять обратно, только когда навели паромную переправу, примерно в это же время на нашем берегу стали разворачиваться первые полевые госпитали.

В это же время немцы не только квалифицированно оказывали помощь своим раненым, но и успевали хоронить своих мёртвых. Вообще противник удивлял нас своей пунктуальностью: всё у них по расписанию – обед, сон. В обороне они жили в большом комфорте. Для отдыха делали стеллажи: представьте, у них мы находили даже белоснежные простыни и тёплые одеяла. Для бритья у каждого – безопасная бритва, зубы чистили зубной пастой, о существовании которой мы даже не знали. Немецкая полевая кухня по сравнению с нашей – это всё равно что дорогой ресторан и забегаловка. Немецкие повара использовали перец, лавровый лист, готовили первое, второе – у нас о вкусовых качествах еды никто не задумывался, главное, чтобы было сытно. В лучшем случае давали кашу с мясом, часто по несколько суток голодали.

Только когда сапёрами был наведён понтонный мост, когда танки ввели в бой, тогда мы смогли основательно продвинуться вперёд. За время боёв на Днепре наш 519-й полк потерял 60% личного состава, при этом был продемонстрирован небывалый героизм. До участия в операциях по форсированию Днепра в полку было два Героя Советского Союза, после этой битвы – 28.

В ходе боёв активно действовали партизаны, которые мешали подвозить немцам подкрепление, боеприпасы и продовольствие. Нужно отметить, что и гражданское население оказывало большую помощь. Над одним из сёл был сбит наш лётчик, он спрыгнул с парашютом и попал на немецкую территорию. Немцы его долго искали, но не могли найти. Лётчик забежал в хату, там сидит белоруска, красивая женщина с годовалым ребёнком. Немцы уже рядом. Тогда она спрятала лётчика… у себя под юбкой, а когда они стали подходить, ущипнула своего ребёнка. Мальчик начал громко кричать, и немцы сразу вышли.

Опубликовано:
Отредактировано: 21.04.2010 12:59
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх