// // «Наша Версия» публикует список самых опасных чеченских боевиков, за которыми охотятся спецслужбы

«Наша Версия» публикует список самых опасных чеченских боевиков, за которыми охотятся спецслужбы

2863

Завтра их уничтожат!

2
В разделе

Гибель «великого и ужасного» боевика Саида Бурятского осталась почти незамеченной для общества. Лидеры кавказских сепаратистов перестали быть узнаваемыми, медийными фигурами. «Звёзды» уровня Шамиля Басаева и Аслана Масхадова канули в небытие, теперь исламистским подпольем руководят малоизвестные персонажи с экзотическими именами, не вызывающие у обывателя никаких эмоций. Они практически исчезли с телеэкранов и газетных полос, но – вот беда! – из реальности они и не думали исчезать. Как и прежде, они влияют на политическую и общественную жизнь северокавказских республик, с ними считаются исламские религиозные деятели и организации, а местные жители относятся к ним скорее уважительно. Кто они, преемники Дудаева, Яндарбиева и Хаттаба, чем знамениты – на эти вопросы попытался найти ответ корреспондент «Нашей Версии».

Надо сказать, что из телепередач одиозные лидеры сепаратистов пропали неспроста. Свой романтичный флёр антигероя тот же Шамиль Басаев в немалой степени приобрёл благодаря средствам массовой информации. «Пресса, возможно, и не желая того, в значительной степени легитимизировала чеченских боевиков, делала из них таких героев со знаком минус, – считает заместитель председателя Госдумы Владимир Жириновский. – Частые упоминания в прессе как бы давали основания считать того или иного полевого командира почти политиком, занимающимся не убийствами, а некоей общественной деятельностью. И целый ряд западных организаций до сих пор продолжает идти на поводу у этой спекуляции, подмены понятий, причисляя бандитов к государственным деятелям и требуя от нас к ним такого же отношения, что, согласитесь, странно». После операции на Дубровке в 2002 году депутаты Госдумы приняли ряд законодательных мер, которые были призваны изменить положение: из телевизионной «картинки» раз и навсегда изъяли физиономии сепаратистских лидеров, лишив их узнаваемости и как следствие общественного веса. И мера эта оказалась не менее действенной, чем закон, согласно которому тела террористов запретили выдавать родственникам. Отныне никто не имел права узнать, что с ними произошло, где они захоронены, да и преданы ли земле вообще, и отныне никто не мог опознать в бородаче на телеэкране того или иного сепаратиста.

Недавняя ликвидация одного из идеологов северокавказского вооружённого подполья, амира Осетинского джамаата Саида абу Саада – Саида Бурятского, или, если угодно, Александра Тихомирова, выявила одну любопытную деталь: среди принявших байат (исламскую присягу на верность) немало, скажем так, некоренных кавказцев. Саид абу Саад был бурятом по отцу и русским по матери, а свою юность провёл в буддистском дацане. Более того, две трети жизни он прожил в Улан-Удэ, за тысячи километров от Кавказа и его проблем. Казалось бы, откуда у хлопца испанская грусть? Председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль считает Тихомирова «символом нового поколения в эпопее кавказской борьбы»: «Мы и раньше видели проповедников, принадлежащих к различным этническим группам. Видели аварцев, лакцев, карачаевцев, черкесов, арабов… Но все эти люди были либо представителями кавказского ареала, либо по крайней мере того или иного традиционно мусульманского народа. В данном случае как идеолог, как авторитетный представитель впервые выступает человек евразийского происхождения, в жилах которого течёт русская и бурятская кровь». Бывали, впрочем, аналогичные явления и раньше. Скажем, несколько лет назад лидер кавказских сепаратистов Доку Умаров назначил «командующим Уральским фронтом» – оказывается, есть нынче и такой – амира Ассадуллу, известного в миру как Михаил Захаров.

Биография Саида Бурятского настораживает неожиданным и малопонятным поворотом: получивший буддистское религиозное образование юноша внезапно рвёт с буддизмом и из улан-удинского дацана перебирается прямиком в московское медресе «Расуль Акраме», считающееся шиитским, а затем и в более радикальное суннитское медресе, расположенное под Оренбургом. Так ли внезапны были перемены в мировоззрении юноши? «В национальных республиках сегодня действует немало эмиссаров северокавказского вооружённого подполья, – сообщил на условиях анонимности корреспонденту «Нашей Версии» представитель ФСБ РФ, в компетенцию которого входит борьба с региональным сепаратизмом. – В той же Бурятии таких активных вербовщиков сейчас не менее двух сотен. Они ловко манипулируют национальным самосознанием бурятов, убеждая тех в том, что их злейший враг – Россия. Далее идут рассказы о храбрых шахидах и злобных кафирах-поработителях, задействуется религиозная «перековка», и результат налицо: ежегодно на учёбу за рубеж выезжают порядка 1,5–2 тыс. бурятов. Это немало. Аналогичная «перековка» проводится и среди буддистов Калмыкии, но там число завербованных пока идёт не на тысячи, а на сотни. Пока». Главная опасность агрессивной «перековки» иноверцев в мусульман, производимой эмиссарами сепаратистов, кроется в том, что тот или иной «книжник» может стать шахидом буквально в считанные дни. Сегодня он тихий и малозаметный новообращённый с Кораном в руке, а завтра – шахид с автоматом. Так было и у Саида Бурятского: два года назад к нему, тогда ещё начинающему богослову, обратился известный арабский полевой командир Муханнад, более известный как международный террорист Абу Анас. Мол, пора послужить Пророку с оружием в руках.

По теме

И Саид Бурятский покорно взялся за оружие.

Больше всего на свете Саид Бурятский боялся быть обезглавленным. Практически во всех его статьях – а их он написал немало – так или иначе затрагивается тема обезглавливания шахида и надругательства над его телом в виде последующего оборачивания в свиную шкуру. Дело в том, что у боевиков такая смерть считается крайне нежелательной, даже несмотря на то, что подобная печальная участь постигла внука самого Пророка – исламского мученика Хусейна ибн Али. «Мёртвых шахидов обезглавливали и заворачивали в свиные шкуры и до, и после «Норд-Оста», – писал Саид за два месяца до смерти. – Это делали и французы в оккупированном Алжире, надеясь таким образом остановить джихад. Но кафирам (русским. – Ред.) не удастся остановить джихад, даже если они снимут с себя свои шкуры, когда закончатся парнокопытные свиньи».

В общем, Саид как чувствовал: после операции в Назрановском районе Ингушетии сперва «нашёлся» обезглавленный труп террориста, а уж затем его голова – отдельно. «Такую же участь» президент Чечни Рамзан Кадыров предрёк и главе террористического подполья на Кавказе Доку Умарову.

Постараемся разобраться, что же представляет собой в наши дни кавказское сепаратистское подполье и кто его лидеры. Вопреки расхожему мнению о том, что на Кавказе действуют некие разобщённые группировки, организованы боевики даже лучше, чем 10 лет назад. С точки зрения сепаратистов, сегодня на Кавказе формируется новое исламское шариатское государство – Имарат Кавказ, или Кавказский эмират, в которое входят Дагестан, Чечня, Ингушетия, Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия. Случайно или нет, но территория Имарата включает в себя практически целиком недавно созданный Северо-Кавказский федеральный округ. В феврале этого года Верховный суд РФ по заявлению Генеральной прокуратуры запретил деятельность Кавказского эмирата в России как террористической организации, но о том, что это вовсе не организация, а формирующееся государство, не было сказано ни слова. То ли нарочно перепутали, то ли сами запутались. Как бы там ни было, 25 февраля решение Верховного суда вступило в законную силу, и теперь кавказских вооружённых сепаратистов будут отлавливать и уничтожать именно в качестве представителей Имарата Кавказ. То ли запрещённой организации, то ли непризнанного полувиртуального государства.

«Есть некоторая опасность в том, что новообразованный Северо-Кавказский федеральный округ как-то подозрительно вписывается в территорию самопровозглашённого Кавказского эмирата, – размышляет зампред Госдумы Владимир Жириновский. – Хотя, с другой стороны, появляется возможность более целенаправленно бороться там с экстремизмом и сепаратизмом. Всё же теперь легче будет управляться, чем в прежних рамках ЮФО».

Два года назад самопровозглашённый президент самопровозглашённой Ичкерии Доку Умаров сложил с себя обязанности «президента» и объявил себя амиром – главнокомандующим моджахедов Кавказа. Переименовал он и национальные республики, заодно понизив их в статусе до уровня уездов – вилайятов. Их пять: Дагестан, Нохчийчо, Галгайче, Ногайская степь и Кабарда-Балкария-Карачай. Главами вилайятов – валиями стали руководители автономных этнических боевых террористических объединений – джамаатов. Далее начинается некий математический маразм, постичь который дано лишь просвещённым, подобно Доку Умарову, персонажам, ибо вилайятов пять, а джамаатов – восемь (Джамаат Шариат или Дербентский джамаат, Галгайче, Катаиб аль-Хоул или Осетинский джамаат, Кабардино-Балкарский джамаат, Ногайский батальон, Карачаевский джамаат и Адыгейский и Краснодарский секторы). Но это ещё не всё: у пяти вилайятов оказалось целых 11 валиев-руководителей. Впрок заготавливали, что ли? Видимо, разобравшись с нехитрыми арифметическими действиями, полгода назад Доку Умаров разделил руководство джамаатов и вилайятов – теперь два места даже остались вакантными. А чтобы совсем не запутаться в иерархических хитросплетениях, была образована «Маджлис аш-Шура» – совещательный орган, состоящий из глав вилайятов и джамаатов.

По теме

С государством в государстве и его структурой примерно разобрались, теперь возьмёмся за лидеров. Кто же эти малоизвестные наследники антигероев 90-х годов?

На сегодняшний день на Северном Кавказе действуют 11 амиров – своего рода футбольная команда. Наиболее одиозные из них – Доку Умаров, Супьян Абдуллаев, Анзор Астемиров (Сейфуллах) и Ахмед Евлоев (Магас). Доку Умаров – самый известный и, пожалуй, самый кровожадный. Правоохранительными органами зафиксировано около 100 (!) убийств, к которым Умаров был непосредственно причастен. Он и расстреливал, и отрезал головы, и даже душил жертв. Знающие его лично боевики отмечают не только патологическую жестокость своего лидера, но и особую склонность к садизму. Те, кого он умерщвлял собственными руками, в основном умирали медленно. Под стать Умарову его ближайший сподвижник Магас, этнический ингуш Ахмед Евлоев. Он один из немногих, прошедших и первую, и вторую чеченские кампании. Магас – своеобразный денежный мешок кавказского сопротивления. В его непосредственном подчинении находится эмиссар «Аль-Каиды» Муханнад (тоже входит в состав 11 амиров), очень богатый человек, семья которого ворочает сотнями миллионов долларов. Когда у кого-нибудь из руководства боевиков случаются материальные затруднения, они обращаются непосредственно к Магасу. Известно также, что за Магасом везде следуют два ординарца: один считается личным телохранителем, а другой… носильщиком. В руках носильщика постоянно находятся две сумки, с виду похожие на хозяйственные. В каждой лежит по 500 тыс. долларов наличными. Тяжеловат груз, но и носильщик в прошлом штангист-тяжеловес. О личном состоянии Магаса ходят самые невероятные слухи, но в повседневной жизни он аскетичен, денег практически не тратит, питает слабость лишь к дорогому оружию.

Магас – один из наиболее оперативно действующих боевиков, деньги помогают ему быстро перемещаться по всему Северному Кавказу и даже появляться в Москве. Президент Чечни Рамзан Кадыров не раз заявлял, что «после уничтожения Умарова и Евлоева известных полевых командиров среди боевиков не останется» – так велико влияние Евлоева.

Если Доку Умаров и Ахмед Евлоев славятся своей жестокостью и личным участием в казнях кафиров, то третий «кит» сепаратистов, Супьян Абдуллаев, – прямая их противоположность. Казнями неверных он рук не марал, хотя пострелять довелось ему немало. Супьян не только амир, он ещё и один из главных идеологов ваххабизма, почитаемый в Саудовской Аравии не меньше, чем местные шейхи. Сегодня Супьян считается своего рода старейшиной среди сепаратистов. Ещё во времена СССР он организовал в Чечне Партию исламского возрождения, а с 1991 года принимал самое активное участие в антигосударственных действиях, до первой войны возглавляя Исламский центр Ар-Рисаля в Грозном.

26 ноября 1994 года Супьян участвовал в самом первом широкомасштабном нападении на российские войсковые подразделения, в августе 1996-го штурмовал Грозный. Затем служил в ранге заместителя министра МШГБ (министерства шариатской госбезопасности). Супьян считается преемником Умарова в случае, если того убьют, – эту информацию впервые озвучил в прошлом году Ахмед Закаев. Из специфических особенностей Супьяна известна его нетрадиционная половая ориентация.

Четвёртый лидер исламских экстремистов – Анзор Астемиров по прозвищу Сейфуллах (Меч Аллаха). Он один из тех, кто организовывал нападение боевиков на Нальчик в октябре 2005 года. Доказана причастность Астемирова к ряду особо тяжких преступлений: убийствам, вооружённым грабежам и изнасилованиям, в том числе и несовершеннолетних. Неоднократное попрание закона не помешало Сейфуллаху стать верховным кадием – главой шариатского суда.

Есть ещё несколько сепаратистов рангом пониже, которые тем не менее пользуются уважением и некоторой известностью в своих кругах. Исрапил Велиджанов – глава Дербентского джамаата – прославился тем, что организовал около 100 нападений на сотрудников правоохранительных органов Дагестана, ему приписывают многочисленные теракты и казни. Велиджанов находится в непростых отношениях с Доку Умаровым: ходили даже слухи, что он готовился занять место верховного амира, организовав на него покушение. Так это или нет – неизвестно, зато хорошо известно о драке, последовавшей как раз за назначением Велиджанова главой джамаата осенью 2008 года. Побил он неслабого с виду Умарова крепко. Говорят, причиной тому были деньги, не отданные кому-то из друзей Велиджанова родственниками Умарова. Так или иначе, но на карьере террориста пока эта драка никак не отразилась, видимо, сыграла роль та особая популярность, которой пользуется Велиджанов у себя на родине, в Дагестане. Говорят, что он до сих пор, особенно не маскируясь, посещает все состязания, связанные с борьбой и другими единоборствами в Махачкале.

По теме

Влияние Велиджанова уступает лишь влиянию другого известного сепаратиста и лидера дагестанских ваххабитов – Багаутдина Кебедова, почтительно именуемого Багаутдином Дагестанским, «духовным лидером дагестанских единобожников». Личность под стать Супьяну Абдуллаеву: ещё в советское время он организовывал нелегальные кружки по изучению ислама, которые громил КГБ.

В 1989 году Кебедов создал первую мусульманскую общину на Северном Кавказе – джамаат в городе Кизилюрт под Махачкалой. А в 1997-м ему пришлось эмигрировать… в Чечню. Там он спасался от преследования ФСБ (в вину ему вменялся список преступлений из 30 пунктов, от растления малолетних до подстрекательства к убийству). В 1999 году Кебедов принял личное участие в организации вторжения боевиков Шамиля Басаева в Дагестан.

Хотя Велиджанов и Кебедов и конкурируют между собой за право считаться духовными лидерами Дагестана, у них есть и общий соперник. Это эмир Ибрагим Гаджидадаев. Он пользуется популярностью в основном среди дагестанской молодёжи.

В символическую пятёрку наиболее одиозных и кровожадных сепаратистов представители правоохранительных органов включают Магомеда Магомедова по прозвищу Сундук, Ислама Дадашева, Ису Костоева, Умара Халилова и Садыка Худайбергенова по кличке Узбек.

Как максимум – на ликвидацию при задержании. За плечами этих людей сотни и тысячи злодеяний, возможно, их даже больше, чем числилось за одиозными Басаевым и Хаттабом. Но у них нет и никогда не будет и 10-й части той известности и влияния, которыми пользовались сепаратисты 90-х годов. Нынешняя поросль хоть и не менее кровожадная, но… безликая.

А потому и менее жизнеспособная.

Опубликовано:
Отредактировано: 15.03.2010 12:25
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх