Часто можно услышать, что причиной начала беспорядков в Казахстане стало повышение цен на газ. Не следует путать причину и повод. Рост стоимости «голубого топлива» можно сравнить с тростинкой, которая переломила спину и без того перегруженного верблюда. Чтобы понять корни «казахстанского бунта», обратимся к требованиям его участников на первой стадии протестов (когда они еще не переросли в беспорядки и вооруженный мятеж).
Корни «Алга-революции»
Чего изначально требовали митингующие? Уменьшения коммунальных тарифов. Понижения пенсионного возраста. Снижения процентов по ипотеке. Контроля за ростом цен на продукты питания и ГСМ. Увеличения сроков выплаты и размеров пособия на ребенка. Перераспределения налогов в пользу местных бюджетов. Лишь потом к этим пунктам добавили политические статьи. Именно этим протесты в Казахстане существенным образом отличаются от «тапочковой революции» в Белоруссии и Евромайдана на Украине.
Социальные проблемы в республике усугубляют долгосрочные последствия допущенных ранее ошибок казахстанской элиты.
Уже долгие годы она проводит политику увеличения доли собственно казахского населения за счет миграции. Власти заманивают в республику представителей титульной нации из Китая, Монголии и иных государств. Переселенцы – так называемые орлемены или орламаны – массово переезжают на «историческую родину» в поисках лучшей жизни. Чтобы обнаружить в итоге, что на новом месте они, по большому счету, никому не нужны. У них нет родственных и дружеских связей в Казахстане, благодаря чему они превращаются в «казахов второго сорта».
Власти последовательно насаждали в республике культ «настоящего казаха, чтущего традиции предков». Который, естественно, должен быть степняком-кочевником или просто жителем аула, сохранившим традиционный уклад жизни. Но основой поток денег из казны шел на развитие крупных городов. Большая часть «бюджетного пирога» доставалась «шал казахам» («асфальтовым казахам») – обитателям мегаполисов. В результате люди, которых сами власти обозначили как «соль земли» Казахстана, оказались в роли бедных родственников на чужом празднике. Безработица в сельской местности еще до начала пандемии колебалась на уровне 60 – 70%, в зависимости от региона. Спасаясь от бедности, жители аулов массово переселяются в города, и основную часть этого потока мигрантов составляет именно молодежь. Однако у большинства переселенцев банально нет образования, необходимого для найма на высокооплачиваемую работу. И сами «хлебные» должности достаточно немногочислены. Положение усложняет то, что рабочие места с высоким уровнем заработной платы концентрируются преимущественно в отраслях, где не требуется большого количества сотрудников (например, в нефтегазовом секторе).
Естественным следствием этого стал масштабный рост преступности. В 2005 – 2015 гг. число преступлений на 10 тыс. жителей в Мангистауской области увеличилось почти в 13 раз, в Нурсултане – более чем в 9 раз, в Алматы – в 4 раза. Этот всплеск криминала был обусловлен именно массовым притоком мигрантов из аулов, большинству из которых были предложены, в лучшем случае, вакансии чернорабочих и съемное жилье, аренда которого съедала половину зарплаты.
Эти люди утратили связь с привычным жизненным укладом, но не смогли вписаться в новый. В городе они по большей части оказались на социальном дне. Это вылилось как в рост агрессии в повседневной жизни, так и в увеличение готовности нарушить закон при определенных условиях. Государство перестали воспринимать как защитника общих интересов. Чему немало способствовали в том числе попытки властей искусственно сократить масштабы переселения из села в город. Например, раздражение у бегущей от безработицы аульной молодежи вызывали штрафы за проживание не по адресу прописки, административное преследование арендодателей, фиктивно прописывавших в своих квартирах приезжих и запрет на прием на работу людей с «неправильной» регистрацией во многих организациях.
Расстрелянное доверие
Бывший директор Центрального разведывательного управления генерал Дэвид Петреус проанализировал опыт конфликта на Украине и выделил три ключевых вывода, которые Вашингтону следует учесть при формировании своей военной доктрины.
Описанные проблемы можно было бы устранить или смягчить, приложив определенные усилия. Но власти успели сжечь немало мостов, ведущих к компромиссу. В 2011 г. в Мангистауской области Казахстана (одном из главных центров добычи «черного золота» в республике) прошли протесты нефтяников. Те требовали как прекращения увольнений и повышения зарплат, так и увеличения вложений в регион (остававшийся одним из наименее благоустроенных в республике). В итоге 17 протестующих погибли от огня из боевого оружия (по неофициальным данным, число жертв было существенно больше). Элитам удалось временно стабилизировать ситуацию. Но доверие к власти и правоохранителям было подорвано.
Чтобы понять значимость этого события, нужно сравнить произошедшее, например, с протестами в Пикалево. Когда этот моногород в Ленинградской области «бурлил» в 2008 г., российские власти на стали разгонять рабочих, перекрывших федеральную трассу. И тем более никто не высылал к протестующим людей с боевым оружием. Наоборот, Владимир Путин, занимавший на тот момент пост премьер-министра, лично выехал в город, чтобы в корне исправить ситуацию и помочь доведенным до отчаянья людям.
В случае же «казахстанского Пикалево» людей, требующих повышения зарплаты, расстреляли в нелучших традициях XIX в. И в итоге жители Мангистауской области приняли активное участие в протестах уже 2022 г., но с куда более радикальными требованиями. Причем беспорядки в Казахстане 2 января начались именно в Жанаозене – городе, где за 11 лет до этого впервые расстреляли бастующих рабочих.
Внешнее и внутреннее
Логично может возникнуть вопрос: неужели конфликт в Казахстане вызван сугубо внутренними причинами, а не «кознями Госдепа»? Во-первых, первое отнюдь не исключает второе. Когда на участке «горячо любимого» соседа внезапно вспыхнул сарай, ничто не мешает «доброжелателям» подбросить в огонь сухих дров или попытаться присвоить чужое имущество, пользуясь паникой. Во-вторых, к беспорядкам в Казахстане могут быть причастны не только США или условный «коллективный Запад». Республику как зону своих интересов рассматривают также Китай и Турция. За ситуацией в Казахстане пристально следят и многие региональные державы. Например, в Узбекистане проживает почти половина населения всей Средней Азии, а его армия является одной из самых сильных в регионе. И потому сбрасывать со счетов позицию официального Ташкента никак нельзя. Возникновение внутреннего кризиса в Казахстане со стопроцентной гарантией будет использовано другими государствами для обеспечения своих интересов.
И возможности для этого внешним игрокам во многом подарили сами казахстанские элиты. Пытаясь создать противовес влиянию двух главных экономических партнеров (России и Китая), власти республики пытались наладить самое широкое сотрудничество с их конкурентами. Благодаря чему доступ на территорию республики был открыт не только правительственным структурам других государств, но и разнообразным некоммерческим организациям. Многие из которых признаны в России нежелательными, либо получили статус иностранного агента.
Внешнее вмешательство можно было бы легко пресечь, если бы казахстанский «правящий класс» продемонстрировал то же единство, что и белорусские элиты в 2020 г. или российские – в период «болотных протестов». Однако местная модель перехода власти создала ситуацию «двоецарствия». Новый президент Токаев не просто делил власть со своим предшественником Назарбаевым. Он фактически находился на положении младшего партнера. И это порождало конфликт между двумя элитными центрами, группировавшимися вокруг прежнего и нового президентов. У главы государства отсутствовал полный контроль над силовиками. Устранять противоречия в системе управления государством пришлось уже на фоне разрастающихся протестов: президент Токаев произвел «тихую революцию», отправив правительство в отставку и сместив со своих постов родственников и друзей Назарбаева, стоявших во главе силовых ведомств.
Казахстанское руководство своей политикой сформировало внутри страны широкую прослойку людей, лишенных надежды на лучшее будущее, рассматривающих собственное государство как врага и готовых при благоприятной возможности нарушить закон. И в то же время оно открыло для других государств доступ к работе внутри страны. Вполне ожидаемым результатом этого стало возникновение «идеального шторма», вылившегося в вооруженный мятеж.
Уроки для России
Оценивая этот опыт, можно признать, что политическое руководство России своевременно осознало риски внешнего вмешательства во внутреннюю политику и обезвредило большую часть инструментов, использованных «зарубежными партнерами» для подрыва политической стабильности РФ.
Однако полностью ликвидировать риски повторения в России «казахстанского сценария» можно лишь путем поэтапной трансформации внутренней политики. Устранение экономического неравенства между регионами, прекращение «бегства» населения в крупные мегаполисы, рост доступности и качества жилья, образования и медицинских услуг – вот далеко не полный перечень задач, которые российским властям необходимо решить в обозримой перспективе. Многие из них уже заложены в поручениях Президента РФ и правительственных программах развития. Однако события в Казахстане служат для нас сигналом о том, что темпы их реализации необходимо ускорить. В особенности – с учетом приближения выборов 2024 г., которые наверняка попытаются использовать как повод для очередной попытки организации «цветной революции» в России.
Отдельно необходимо отметить, что Кремль полностью учел все уроки Евромайдана. Выбор формы поддержки законных властей Казахстана минимизирует вероятность разжигания антироссийских настроений внутри республики и применения к России новых санкций. Картина событий (точнее – их последствий), созданная журналистами, наверняка отпугнет от идеи присоединиться к радикалам многие «горячие головы» внутри России. Также возникает возможность сплотить между собой членов Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и наглядно подтвердить ее необходимость для постсоветских республик.
А почему доходит,только когда клюнет и то видно не до всех дошло,если собираются дальше цены на всё поднимать.Кто нибудь знает из рукаводства как живут деревни?Гражданская у нас уже тоже была и судя по нынешней жизни опять будет.