// // Ушли из жизни Егор Яковлев, Григорий Поженян и Юрий Айзеншпис

Ушли из жизни Егор Яковлев, Григорий Поженян и Юрий Айзеншпис

18

На пределе

Ушли из жизни Егор Яковлев, Григорий Поженян и Юрий Айзеншпис
В разделе

Роковое совпадение — на прошлой неделе Москва похоронила сразу трёх именитых наших современников. Яковлеву было 75, Айзеншпису — 60, а Поженян ушёл из жизни в день своего 83-летия. У всех не выдержало сердце. А именно оно прежде всего реагирует в человеческом организме на перегрузки. И все трое на пределе перегружались в своей жизни, у всех был свой боевой рисковый фронт: у Яковлева — наступательная публицистика, борьба за свободную и независимую прессу, геройское проявление себя как гражданина и человека в событиях 1991—1993 годов; у Поженяна — самый настоящий огненный фронт в борьбе с фашистами — с оружием в руках, а в мыслях — с яркими поэтическими образами; у Айзеншписа — фанатическое стремление найти звезду музыки, песни и ещё яростное выживание в годы несправедливой отсидки в советских тюрьмах. Одним словом, как по Писанию: каждому своё.

Достал из своего архива три толстенных тома факсимильного переиздания «Московских новостей» за перестроечные 1987—1989 годы, яковлевской газеты. Перелистал и мгновенно ощутил эпоху. По упругости и ёмкости газетных материалов, по заголовкам: «Учимся демократии», «Возвращение Андрея Тарковского», «Портрет противника перестройки», «Доверия ещё нет, но...», «15 мая — мы выводим войска из Афганистана», «Что будет, если и эта перестройка погибнет», «Изъять нашу собственность у бюрократии», «Неизбежна ли была диктатура», «Сталин: что дальше?..», «С прошлым надо расставаться достойно»...

Став у руля самого мужественного печатного издания тех лет «Московские новости», Яковлев быстро превратился в почти национального героя. Он делал газету, в которой была правда, зовущая переделывать жизнь. И она стала символом времени.

В те переломные годы я работал в «Огоньке». Эти печатные органы — газету и журнал — миллионы читателей буквально вырывали из рук. На моих глазах Яковлев и Коротич (в то время главный редактор «Огонька») часто встречались, говорили по телефону, координируя идеологию горбачёвской политики на своих страницах.

И вот однажды Егор Владимирович пригласил меня перейти на работу в «Московские новости». Но я не решился уйти из пусть ещё недавно замшелого партийного органа, ставшего при новом редакторе лицом перемен. Впрочем, чуть позже пожалел об этом: «Огонёк» затух, переодевшись в глянец и кричащие краски, а «Московские новости» продолжали бить в колокола.

На панихиде при прощании с нашим Егором очень точно сказал Явлинский: «Никто и ничто не сможет нам заменить Егора Владимировича». Это точно. Таких не осталось.

...Нынче отношение к поэзии, к сожалению, стало у нас другим — далеко не таким, каким оно было ещё не так давно, когда поэтам поклонялись, как божествам. Именно к таким относился Григорий Поженян — легендарный, мужественный, открытый. В войну он был разведчиком в отряде морской пехоты. Имел ранение и неоднократно находился на краю гибели. Легендарность Поженяну придавал поразительный, почти немыслимый факт его биографии — по ошибке его похоронили ещё в 1941 году. Даже имя выбили на обелиске. Считается, что при такого рода недоразумениях человек проживёт век. Поженян и прожил пусть не 100, но полновесных 83 года. Ещё в советские 70-е мне пришлось писать статью о Поженяне-поэте. У нас был общий друг Иван Сиротин, с которым мы при каждой встрече спрашивали друг у друга: «Ну, как живёт и борется Поженян?» Помню и другое: однажды знаменитый разведчик, ставший литератором, Овидий Горчаков, также друг Поженяна, принёс мне в подарок удивительную книгу со странным названием «Джин Грин — неприкасаемый» и не менее странным автором: Горпожакс. И поведал, что под обложкой скрываются три писателя: Горчаков — Поженян — Аксёнов (Василий), которые и сваяли завлекательную нетленку на сыщицко-разведческую тему. Книга стала бестселлером.

...Юрий Айзеншпис — известный российский продюсер, открыватель музыкальных талантов — был весьма заметной персоной в столичной тусовке. Он общался с теми, кто был культурой и представлял ее — от клубов до Кремля. И повсюду он находил понимание, уважение и поддержку. Одного короткого общения со знаменитым продюсером было достаточно, чтобы понять, что перед тобой неординарная личность: знающая себе цену, амбициозная и не терпящая мелких компромиссов. На эти качества Юрий, возможно, имел некие права: он отсидел много лет в лагерях и тюрьмах по статье, которой сегодня уже нет, — «Валютные операции». В последнее время Айзеншпис серьёзно болел. И, возможно, чувствуя, что в организме происходит что-то необратимое, он нашёл тем не менее в себе мужество сказать по телевидению несколько прощальных и щемящих слов по поводу недавней гибели друга, певца и рокера Лёни Нерушенко ...

По теме

Одним из главных качеств души и сердца Юрия была почти отеческая искренняя и бескорыстная опека над открытым им дарованием. Айзеншпис был буквально растворён в тех, кого он, можно сказать, вызволял из тьмы под яркие софиты. Одно время он «болел» Владом Сташевским. Он верил в него, в его долгую жизнь на эстраде: «В первое же знакомство — а это случилось в момент, когда он напевал песенки из репертуара Розенбаума, — рассказывал мне Айзеншпис, — Влад привлёк меня своим необычным тембром, редкостной окраской голоса, я почувствовал в нём творческие возможности. Он даже немного растерялся, что я ему об этом открыто сказал. Уже потом я узнал, что он влюблён в группу «Кино», с которой я работал. Мне это было очень приятно...»

«Мои друзья считали, что мне жутко повезло: я встретил Айзеншписа, — говорил в те же дни Сташевский. — Иначе я бы прозябал в безвестности. Есть понятие американской мечты, а я сказал бы, что с лёгкой отеческой руки Юрия Шмильевича я приблизился к мечте российской». Юрий Айзеншпис из грязной, чёрной, хотя и самородной руды умел делать именно бриллианты.

Жизнь Айзеншписа отныне — не ушедшая в мир иной, а живая легенда музыки, шоу-бизнеса. Только что изданная им книга «Зажигающий звёзды» — поведанное им о счастливой звёздной жизни — это нам, оставшимся, вдогонку. В книге мне видится яркая сентенция — совет Айзеншписа: «Верьте в себя, рвите себя на жилы, не сдавайтесь, не склоняйте ни перед кем головы — и вы победите».

А я бы добавил: и останетесь в памяти людей.

Опубликовано:
Отредактировано: 20.11.2016 00:39
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх