В Арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области рассматривается дело о банкротстве ООО «Монолит-Строй», инициированное Транскапиталбанком (ПАО ТКБ Банк). Компания-ответчик специализируется на выполнении строительно-монтажных работ на объектах железнодорожной инфраструктуры и в последние годы была задействована в проектах по развитию Байкало-Амурской магистрали, одного из крупнейших инфраструктурных проектов России.
Согласно материалам арбитражного дела (имеются в распоряжении редакции), основным заказчиком компании выступало ООО «УК БСМ» (Управляющая компания «Бамстроймеханизация»), на контракты с которым приходилось почти три четверти всей выручки предприятия. Именно спор о неоплаченных работах на сумму более 1,9 млрд рублей сегодня находится в центре конфликта, который привел стороны в суд и лег в основу возражений против заявления о банкротстве. Крупнейший кредитор, крупнейший дебитор и предполагаемые связи между ними могут превратить дело о банкротстве ООО «Монолит-Строй», подрядчика БАМ, в один из самых прецедентных банкротных споров года.
Спор не о долге, а о причинах его появления
На первый взгляд, речь идет об обычном споре между банком и заемщиком, не исполнившим обязательства по кредиту. Согласно материалам дела, «Монолит-Строй» не оспаривает наличие обязательств перед банком, вместо этого компания ставит под сомнение добросовестность самого заявления о банкротстве.
По словам юристов, знакомых с позицией «Монолит-Строя», она строится не на отрицании задолженности перед банком – признавая долг, компания утверждает, что неспособность исполнять обязательства перед кредитором возникла из-за действий ее крупнейшего заказчика и одновременно ключевого дебитора – ООО «УК БСМ». По данным должника, именно эта компания в настоящее время удерживает более 1,9 млрд рублей задолженности за выполненные работы. А банк не вправе через банкротства истребовать долг по кредиту, когда финансовые проблемы заёмщика возникли вследствие намеренных действий лиц, связанных с банком общим экономическим интересом. Здесь можно ссылаться на позицию Верховного суда о недопустимости извлечения выгод из собственного недобросовестного поведения, включая в отношениях несостоятельности.
Размер указанной задолженности, как следует из материалов дела, более чем в 35 раз превышает размер требований, на которых ТКБ Банк основывает заявление о банкротстве. Именно поэтому должник предлагает рассматривать ситуацию значительно шире обычного спора между заемщиком и банком. Как следует из информационного ресурса арбитражных судов, в настоящее время от ООО «Монолит-Строй» подано множество исков к ООО «УК БСМ» о взыскании задолженности за выполненные работы. Возможно, одной из целей инициирования банком банкротства компании, является желание получить контроль над процедурой взыскания долга со связанного с ним лица.
Кто контролирует «УК БСМ»
Согласно представленным в деле данным, с 2022 года ООО «УК БСМ» являлось крупнейшим заказчиком «Монолит-Строя», за этот период компания получила от заказчика свыше 58 млрд рублей, что составляет около 74% всей выручки подрядчика. Работы выполнялись в рамках строительства объектов Байкало-Амурской магистрали, одного из важнейших проектов транспортной инфраструктуры в современной истории страны. По мнению представителей должника, именно зависимость от одного крупного заказчика объясняет текущее финансовое положение компании. Если задолженность со стороны «УК БСМ» перед «Монолит-Строем» будет погашена, оснований для банкротства фактически не останется.
Глава венгерского правительства Виктор Орбан выступил с критикой перспектив вступления Украины в Евросоюз, аргументируя это неопределённостью её актуальных границ.
В центре спора находится вопрос о структуре связей между участниками конфликта. По данным ЕГРЮЛ и приведенным в процессуальных документах сведениям, единственным участником ООО «УК БСМ» является АО «ГК НПС» («Группа компаний Нацпроектстрой»), руководителем которого является Алексей Крапивин, собственник крупнейшего строительного подрядчика РЖД, группы «1520» . В 2023 г. ВЭБ.РФ продал ей 48% в инфраструктурной корпорации «Нацпроектстрой». На основании этих обстоятельств можно сделать вывод о том, что Крапивин является фактическим контролирующим лицом и бенефициаром ООО «УК БСМ».
Особое внимание привлекают исторические связи между Алексеем Крапивиным и Романом Мирончиком, совладельцем «ТКБ Инвестиции», ранее входившим в совет директоров банка ТКБ, что следует из базы СПАРК. Так, он фигурирует в списке аффилированных лиц АО «БСМ» по состоянию на июнь 2020 года, в котором, кроме него, фигурировали ООО «УК БСМ» и Алексей Крапивин. В 2022 г. Банк подобные сообщения не размещал, а с 2023 г. и по настоящее время не раскрывает список аффилированных с ним лиц на основании Постановлений Правительства РФ. Однако, принадлежность Мирончика и Крапивина к одной группе лиц, как минимум на момент последней публикации данных, подтверждается.
Также, ранее публиковалась информация об их совместных бизнес-проектах, совпадение контактных данных в отдельных публичных источниках, а также публикации деловых СМИ, называющих Мирончика и Крапивина деловыми партнерами. Да, само по себе наличие прежних связей не является доказательством текущей аффилированности. Тем не менее, есть основания предполагать, что общий экономический интерес между указанными лицами сохраняется. Если суд начнет рассматривать приведенные факты, связь между банком и крупнейшим дебитором должника может оказаться значительно теснее, чем выглядит на первый взгляд.
«Внутригрупповое» создание неплатежеспособности?
Источники, близкие к сторонам разбирательства, указывают, что в аргументации сторон важное место будет занимать разбор кредитного договора. По их информации, первоначально кредит был выдан именно для финансирования работ по контрактам с ООО «УК БСМ».
Более того, условия договора предусматривали особый механизм расчетов: поступления от «УК БСМ» должны были зачисляться на залоговый счет банка, а размер кредитной задолженности привязывался к объему требований к «УК БСМ». Компания была обязана регулярно раскрывать банку информацию о расчетах с этим заказчиком и значительная часть поступающих платежей направлялась на погашение кредита. Из чего можно сделать вывод, что сам банк изначально рассматривал денежные потоки от «УК БСМ» как основной источник возврата кредита: финансовая модель сделки была построена вокруг стабильного исполнения обязательств именно этим заказчиком.
Если банк и крупнейший дебитор действительно связаны общими контролирующими лицами, то возникает ситуация, при которой одно лицо группы финансирует работы подрядчика, а другое отказывается оплачивать уже выполненные работы. В результате подрядчик оказывается не способен исполнять обязательства перед банком, а банкротство создается не объективными рыночными причинами, а согласованными действиями участников одной экономической группы. Верховный суд РФ ранее обнародовал позицию о недопустимости получения преимуществ кредитором, который сам своими действиями или действиями связанных с ним лиц способствовал возникновению невозможности исполнения обязательства.
Если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что банк осуществлял кредитование строительные компании, аффилированные с деловыми партнёрами его собственного руководства, это станет серьезным сигналом для ЦБ: регулятор пристально анализирует все случаи кэптивного кредитования. Достаточно вспомнить, как развивались похожие истории вокруг банка «Югра» и Роскомснаббанка. Так, при отзыве лицензии «Югры» в 2017 году ЦБ указывал на финансирование проектов бенефициаров средствами вкладчиков и утрату капитала. А при отзыве лицензии Роскомснаббанка в 2019 году — на кредитование строительных проектов через компании деловых партнёров конечных собственников и связанных лиц и, также, утрату капитала.
Вопрос о злоупотреблении правом
Центральный юридический вопрос дела можно сформулировать следующим образом: может ли кредитор требовать банкротства должника, если неплатежеспособность возникла вследствие действий лиц, входящих с этим кредитором в одну экономическую группу? Ведь если бы была погашена задолженность со стороны ООО «УК БСМ», основания говорить о финансовой несостоятельности подрядчика отпали бы сами собой. Банк, вероятно, будет настаивать на противоположном подходе: независимо от причин возникновения кризиса наличие просроченной задолженности само по себе предоставляет кредитору право обратиться в суд с заявлением о банкротстве. Именно этот конфликт правовых концепций может стать ключевым в дальнейшем рассмотрении дела.
Отдельный спор: кто будет управлять процедурой
Помимо спора о самом банкротстве, должник наверняка поставит под сомнение кандидатуру временного управляющего. Из имеющихся материалов следует, что банк просит утвердить временного управляющего из числа членов ПАУ ЦФО. Анализ дел о банкротстве, инициированных ТКБ Банком начиная с 2020 года, показывает, что во всех случаях, когда банк просил утвердить арбитражного управляющего из числа членов этой саморегулируемой организации, она предлагала одну и ту же кандидатуру. Столь высокая повторяемость не выглядит случайностью и может свидетельствовать о сложившейся практике взаимодействия между банком, саморегулируемой организацией и конкретным управляющим.
Спор вокруг «Монолит-Строя» может выйти далеко за рамки обычного банкротного процесса. Если суд согласится с доводами должника, это станет примером ситуации, когда анализу подвергается не только наличие долга, но и вся экономическая цепочка взаимоотношений между кредитором, дебитором и контролирующими лицами.
Фактически суду предстоит ответить на вопрос: где заканчивается обычное взыскание задолженности и начинается использование процедуры банкротства как инструмента контроля над активом и его денежными потоками. От ответа на этот вопрос будет зависеть не только судьба конкретного дела, но и подход к аналогичным конфликтам, в которых признаки неплатежеспособности могут формироваться действиями самих участников кредиторской группы.
