// // воленная журналистка советует коллегам по несчастью обращаться в суд

воленная журналистка советует коллегам по несчастью обращаться в суд

27

Ольга Романова: «Единороссы» и нефть на нашем телевидении важнее Чечни

14
В разделе

Отстранение от эфира, а затем и уход известной тележурналистки Ольги Романовой с REN TV, где она в течение трёх лет вела ежедневную информационную программу, породил немало пересудов. Одни говорили: «Вот и прикрылась последняя, относительно независимая передача на нашем ТВ». Другие ухмылялись: «А вы что хотели? Всем нельзя, а ей можно? Защищала права частных собственников? Вот и дозащищалась». Третьи — и их большинство — и вовсе этого события не заметили, поскольку политикой вообще и телевизионной в частности интересуются мало. Мы к последним не относимся. И решили, не строя домыслов, спросить Ольгу напрямую, что, как и почему.

– Ольга, ваш уход с REN TV — следствие новой информационной политики канала или расправа с неугодным журналистом?

— Трудно сказать. Я не планировала свой уход заранее. Но ушла моя команда. Мотив такой: стало невозможно работать в атмосфере лжи, непрофессионализма и тотального контроля. И я попросила коллег взять меня с собой. Хотя ушли мы, по сути, в никуда.

Слышала, что был устный приказ: Романову уволить под любым предлогом.

— А чем в действительности вы не угодили новому руководству? Что стало первопричиной конфликта: часовня Церетели, сын министра Иванова или ваше выступление на «Эхе Москвы» о цензуре на телевидении?

— Трудно сказать. Наверное, всё вместе. Думаю, новому руководству были поставлены определённые задачи. REN TV долгое время оставался неким информационным бельмом на голубом глазу российского телевидения. Зачистили НТВ, зачистили ТВ-6. Теперь пришла очередь REN TV, которому на протяжении долгого времени удавалось оставаться последним оплотом инакомыслия. Сложно сказать определённо, чем именно не угодила наша команда новому руководству. Наверное, нашим пониманием свободы.

— По слухам, вы готовите судебный иск к новому руководству телекомпании, а в суде вас будет представлять сам Михаил Федотов (автор действующего закона РФ «О средствах массовой информации», бывший министр печати РФ). Намерены ли вы вернуться на REN TV, если выиграете процесс?

— Прежде всего я намерена пресечь произвол нынешнего руководства телекомпании в отношении журналистов. Действительно, Михаил Федотов предложил мне свою помощь, и я рада воспользоваться его услугами. За Федотовым — опыт юридической службы Союза журналистов России. Думаю, в суде мы победим.

А на REN TV возвращаться я не собираюсь. На то REN TV, которое есть сейчас.

— REN TV появилось на свет и развивалось не в последнюю очередь благодаря исключительной креативности Ирены Стефановны Лесневской. Сегодня роль Лесневской на REN TV сугубо декоративная. Как вы считаете, сможет ли новый менеджмент удержать телекомпанию хотя бы на нынешнем уровне?

— Я бы уточнила: присутствие Лесневской на REN TV равно нулю. Вернее, равно минусу. Осталось лишь доброе имя, которое досталось в наследство новым владельцам и которое они довольно быстро пустят по ветру. Очень жаль.

— Как вы оцениваете сегодняшний уровень гласности в российских СМИ? Президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов, к примеру, сравнивает нынешний её уровень с шагреневой кожей...

— Я бы сравнила её с чёрным карликом. Чёрным, незаметным и никому не нужным. Чего уж говорить о свободе слова, которой у нас вообще не было. Такими темпами пойдёт — не будет и гласности.

Вообще всё это очень печально. Ну какая гласность, если руководство СМИ отдаётся в руки пиарщиков и стукачей...

— Оказывают ли вам поддержку коллеги, представители профессиональных организаций? Как вы оцениваете уровень корпоративной солидарности в российской прессе?

— Стою в холле REN TV, пытаюсь прорваться на рабочее место, а трое мордоворотов меня не пускают. Начинаю обзванивать коллег, общаемся, охранники прислушиваются. Затем один выдаёт вполголоса, но так, чтобы я услышала: «Да кому ты теперь нужна, кроме радио «Свобода»!

Очень многие коллеги звонили, поддерживали словом. Спасибо им. О корпоративной солидарности говорить можно долго, но я скажу так: она есть и сегодня. Нам важно проявлять солидарность друг к другу, ведь журналисты плохо защищены, как правило, особенно в регионах.

— Да, в регионах увольнение неугодных журналистов — постоянная практика. А что бы вы посоветовали своим коллегам, которым приходится делать выбор между профессиональным долгом и условиями издателя-владельца СМИ?

— Хорошенько подумать. Взгляды издателя, редактора и журналиста могут не совпадать. Это нормально, если все они относятся друг к другу с уважением. В общем-то, часто именно так и происходит. Главное, чтобы на журналиста не оказывалось давление. Вот если оно оказывается — имеет смысл задуматься. Если твои права беззастенчиво попирают, думаю, нужно попробовать пойти в суд. Попытаться что-то изменить.

Пока ещё в России действуют несколько общественных организаций, предоставляющих журналистам, попавшим в беду, юридическую помощь. Это и Союз журналистов России, и Фонд защиты гласности с собственной юридической службой, и АНО «Интерньюс», занимающееся в основном телевизионщиками. Имеет смысл обращаться в эти организации, особенно провинциальным журналистам, у которых не всегда есть средства, чтобы нанять адвоката. Общественные организации, как правило, работают совершенно бесплатно, а адвокаты у них между тем именитые. Назову лишь Генри Марковича Резника и Юрия Марковича Шмидта.

— А как вы считаете, волен ли хозяин средства массовой информации или его представитель решать кадровые вопросы вплоть до того, кому из журналистов вести тот или иной эфир?

— В том законе о СМИ, которым мы руководствуемся в настоящее время, нет определения «владелец СМИ». Знаю, что в готовящемся законодательстве такое определение появится. Пока мы живём по старому, федотовскому закону и формально владелец не имеет таких прав. Но существуют ещё внутренние инструкции, и даже если в них права владельца особо не оговариваются, понятно, что так или иначе неугодный журналист будет отставлен рано или поздно. И хорошо ещё, если обойдётся без уголовного преследования, как случается в регионах. В Ярославле несколько лет назад попытались лишить работы известную телевизионщицу Эльвиру Меженную, правда, безрезультатно. Дело было закрыто, а Меженная восстановлена на работе. Но это единичный случай, в основном отстоять своё право журналистам не удаётся. Вспомним хотя бы известную многим историю с журналисткой из Тюмени Ольгой Антоник. Ей так и не удалось восстановиться на работе, уволили её, по сути, с «волчьим билетом». К тому же Тюмень — не Москва, вряд ли ей удастся вновь получить работу на телевидении...

— В конце 80-х профессия диктора теленовостей становилась всё менее востребованной — профессиональных дикторов заменяли журналисты. Сегодня всё снова меняется, и новости снова ведут дикторы, а не тележурналисты. Как вы считаете, что от этого приобретут и что потеряют телезрители?

— Действительно, журналистики как таковой в теленовостях становится заметно меньше. Некоторые считают это показателем роста профессионализма: новость не комментируется ведущим, излагается лишь краткая фабула и приводятся два-три комментария заинтересованных сторон. Вопрос лишь в том, какая именно новость будет отобрана для телеэфира. Допустим, есть выбор: поставить в короткий выпуск новостей сообщение о каком-нибудь всеми поддерживаемом мероприятии «единороссов», открытии новой нефтяной вышки или о чём-то менее оптимистичном, например о том, что сегодня реально происходит в Чечне. Понятно, что даже в случае возможного выбора двух новостей из трёх предложенных Чечня в эфир не попадает. Или попадает, но, так сказать, в сильно адаптированном виде. Проигравшими оказываются зрители. Хотя сами они могут и не осознавать того, что они проиграли. Красота ведь: смотришь на телеэкран — в стране всё хорошо.

— Некоторые российские тележурналисты, оказавшиеся не востребованными у себя дома, уезжают работать на Украину. Достаточно вспомнить недавние отъезды Ивана Усачёва и Савика Шустера. Не планируете ли вы покинуть Россию, чтобы не прерывать карьеру, как это получилось, скажем, у Сергея Доренко, отказавшегося работать за рубежом и не получившего предложений в России?

— Не дождётесь, уезжать я не собираюсь. Знаю одно: я обязательно останусь в профессии. Мне предлагали заняться правозащитной деятельностью, но я считаю, что могу полностью реализоваться, только оставаясь журналистом.

Опубликовано:
Отредактировано: 28.11.2016 15:16
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх