Минули десятилетия реформ, сменились все ключевые игроки, а краболовная отрасль по-прежнему остаётся одной из самых непрозрачных в стране. Крупные компании, в том числе принадлежащие зятю миллиардера Геннадия Тимченко, заваливают российским деликатесом китайские прилавки. На поддержку отрасли правительство регулярно выделяет миллиарды рублей. Однако для российского потребителя краб стоит непомерных денег, а браконьерство и контрабанда никуда не исчезли.
В конце марта китайские газеты захлёбывались восторгами по поводу гигантской партии живого краба, прибывшей из России в порт Чжоушань. Контейнеровоз «Беринг» доставил туда 185 тонн деликатеса – рекорд для морской гавани, которую считают самой загруженной в мире. «Менее чем за 30 минут вся партия королевского краба была оформлена и передана для транспортировки и распределения по всей стране», – сообщало издание China Daily. В Китае этот продукт очень любят. Крабы – не только деликатес, но и часть культуры, символизирующей достаток и успех. И стоит сравнительно недорого.
Наследник «крабового короля»
Восторги китайской прессы по поводу «Беринга», вероятно, имеют и другую причину: на фоне западных санкций КНР стала основным покупателем продукции наших краболовов и получила возможность регулировать цены. Цифры говорят сами за себя. По данным Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортёров (ВАРПЭ), в 2025 году экспорт в натуральном выражении вырос более чем на 10% (до 45,8 тыс. тонн), а в денежном – практически не изменился, 1,23 млрд долларов. Такое возможно только при снижении цены. То есть российские крабы для китайцев подешевели? Это важное обстоятельство, поскольку возить краба в Китай приходится издалека, и транспортные расходы россиянам явно влетают в копеечку. Тот самый рекордсмен-контейнеровоз «Беринг» базируется в Мурманске. По прямой до Чжоушаня оттуда примерно 7 тыс. километров, по морю – почти в 2 раза больше. Но деваться, видимо, некуда. Хотя, собственно, почему?
Зависимость российских краболовов от китайского рынка налицо, но вряд ли она приносит нашей стране какую-то слишком явную выгоду. В противном случае правительству не пришлось бы продлевать дорогостоящие меры поддержки отрасли. В декабре премьер-министр Михаил Мишустин объявил, что власти рассмотрят выделение дополнительных 1,36 млрд рублей на возмещение затрат краболовов, связанных с достройкой четырёх рыбопромысловых судов на верфях ДВФО. Хотя вроде как предполагалось, что работающий в отрасли бизнес, получающий право добывать ценные водные биоресурсы, будет строить суда на свои заработанные деньги, поддерживая тем самым важную отрасль промышленности. Что-то не так, согласитесь?
Вполне вероятно, премьер говорил о кораблях, предназначенных для группы компаний «Русский краб», активы которой находятся преимущественно на Дальнем Востоке. На фоне других лидеров отрасли она выглядит, можно сказать, новичком. Группа была основана в 2019 году Глебом Франком – сыном председателя совета директоров «Совкомфлота» и зятем миллиардера Геннадия Тимченко. Последний, насколько можно понять, выступил в роли стратегического инвестора и помог родственнику с получением кредитов в крупных государственных банках. Сегодня группа «Русский краб» является владельцем квот на вылов почти 20 тыс. тонн краба в год и одним из крупнейших экспортёров.
Министерство науки и высшего образования России планирует усилить контроль над платным приёмом в вузы и внести соответствующие корректировки в эту сферу. Об этом заявил глава ведомства Валерий Фальков на заседании комитета Госдумы по науке и высшему образованию.
Как повлияет помощь государства частной компании на доступность крабов на внутреннем российском рынке – вопрос риторический. До введения масштабных санкций наша страна обеспечивала более 60% мирового рынка крабов, при этом на внутреннее потребление приходилось менее 1%. Сопоставьте. Спустя четыре года ситуация если и изменилась, то по большей части только на ценниках в магазинах. Сегодня цены на краба в Москве варьируются в зависимости от вида и части (целый, конечности, мясо) и составляют в среднем от 2 до 9 тыс. рублей за кило. Живой камчатский краб стоит от 4500 рублей, конечности – около 4600–6500 рублей за кило, почти как в Китае, но объёмы торговли несопоставимы, и крупнейшие краболовы явно намерены наращивать экспорт, а не внутренние продажи. Стране выгоды – почти никакой, но стали бы миллиардеры заниматься делом, которое невыгодно лично им?
Ориентация краболовов на иностранных потребителей сохраняется с начала 1990-х. Раньше на первом месте по потреблению были Штаты, теперь – Китай, Южная Корея и Япония. Суть, впрочем, осталась прежней, хотя лицо отрасли заметно изменилось. Основанный Глебом Франком «Русский краб» называют одним из её лидеров. Десять лет назад его считали одним из главных лоббистов отмены исторического принципа распределения квот на добычу водных биоресурсов. Ранее действовал так называемый исторический принцип, который по-простому можно объяснить так: если какой-то рыбопромышленник успешно освоил выделенный ему объём, он получал такую же квоту на следующий год. Однако с 2019 года квоты на вылов краба продают на инвестиционных аукционах, и разрешения на вылов получают те компании, которые обещают больше денег вложить в строительство кораблей на российских верфях. Участие компаний Глеба Франка в таких аукционах, сопровождающееся, по всей видимости, щедрыми вливаниями, позволило ему в короткий срок построить гигантскую империю по добыче краба и рыбы. Зять олигарха не вполне изящно, но эффективно «подвинул» прежних лидеров с жутковатыми биографиями, но для российских потребителей, по сути, ничего не изменилось.
Конкретно
Помимо компаний, основанных Глебом Франком, в числе крупных экспортёров российского краба фигурируют группа «Антей» и холдинг «Норебо». Основным владельцем и бенефициаром последнего является бизнесмен Виталий Орлов, а ГК «Антей» принадлежит Игорю Михнову и Аркадию Пинчевскому. Ещё один крупный игрок – Северо-западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК) Дмитрия Озерского и Геннадия Миргородского. Вполне вероятно, что СЗРК и был продавцом рекордной партии живого краба, доставленной в конце марта в китайский порт Чжоушань.
Лица меняются, ориентация – нет
У многих ещё на слуху уголовные дела в отношении приморских бизнесменов Олега Кана и Дмитрия Дремлюги. В декабре прошлого года Кан был заочно приговорён к 24 годам колонии строгого режима за организацию заказного убийства в 2010 году, организацию преступного сообщества, уклонение от уплаты налогов, таможенных платежей и за контрабанду. Заочно – потому что на момент возбуждения уголовного дела Кан проживал за границей, предположительно, в Южной Корее. В ходе процесса защита Олега Кана настаивала, что он уже мёртв, но российские правоохранительные органы в это, очевидно, не верят. Согласно приговору с Кана в пользу государства должно быть взыскано 4,2 млрд рублей. Ну а прямо сейчас во Владивостоке идёт заочный судебный процесс в отношении его сына, Александра Кана, которого также обвиняют в контрабанде биоресурсов и в целом ряде других преступлений.
В 2019–2020 годах бегство «крабовых королей» за границу привело к тому, что подконтрольные на тот момент Олегу Кану компании «Монерон» и «Курильский универсальный комплекс» (КУК) не участвовали в аукционах, в ходе которых Росрыболовство решило разом перераспределить половину дальневосточных крабовых промыслов. Сообщалось, что в ходе торгов суммарная цена лотов поднялась не так уж значительно – со 125,5 до 142 млрд рублей. Ну и, конечно, никто не удивился, что львиную долю промысловых участков скупили структуры Глеба Франка. Лишился бизнеса и другой известный на Дальнем Востоке рыбопромышленник, Дмитрий Дремлюга. Вместе с компаньоном его обвиняют в контрабанде в Южную Корею более 3 тыс. тонн краба на сумму свыше миллиарда рублей. Судебный процесс над ними также носит заочный характер, поскольку подсудимые успели скрыться за границей. Дремлюга, ко всему прочему, является гражданином Украины. Так и или иначе, едва ли не все «крабовые короли» из 1990-х были «раскоронованы» в начале 2020-х. Кто-то называл происходящее переделом рынка, кто-то, наоборот, радовался радикальной попытке Росрыболовства навести порядок в отрасли. Однако для покупателей в российских супермаркетах, по сути, ничего не изменилось. Крабов на прилавках как не было, так и нет, а про цены мы уже говорили. Говорят, до начала спецоперации и соответственно введения санкций основным направлением экспорта была вовсе не Юго-Восточная Азия, а Европа, откуда российские крабы перенаправлялись в США. Крупнейшими транзитными хабами стали нидерландские порты. Многое у нас в те годы делалось через Кипр и Нидерланды – даже головная компания торговой сети «Пятёрочка» была зарегистрирована в этой стране, что трудно не увязать со схемами «налоговой оптимизации». Теперь времена изменились, а вместе с ними поменялось и направление экспорта российского краба.
По итогам 2024-го Россия заняла третье место среди крупнейших автомобильных держав мира по абсолютному приросту производства легковых автомобилей. Обошли РФ только Китай и Индия.
Безымянный миллиардер
На фоне роста официальной международной торговли ценным биоресурсом никуда не исчезли браконьерство и контрабанда. Из приморских регионов до нас долетают новости одна невероятнее другой. Буквально неделю назад в Находке поймали браконьера, который, по данным силовиков, добыл краба на более чем миллиард рублей. Имя и фамилия задержанного не называют, но, должно быть, это какой-то важный и авторитетный в городе человек. Следствие считает, что он действовал не один, а руководил целым преступным сообществом. Так вот, суд назначил ему самую мягкую из возможных меру пресечения – запрет определённых действий. На время следствия предполагаемому лидеру ОПС запрещено выходить из дома по ночам. Можете себе представить нечто похожее в каком-либо другом регионе и другой отрасли? В чьих интересах мог действовать этот неназванный человек и ограничивается ли реальный размер нанесённого государству ущерба одним миллиардом?
Силовики регулярно отчитываются и об уголовных делах по контрабанде краба, и там тоже фигурируют мутные личности, оперирующие гигантскими суммами. В частности, в марте этого года в городе Артёме был осуждён 39-летний коммерческий директор небольшой фирмы, которого признали виновным в незаконных поставках краба за границу и уклонении от уплаты таможенных платежей. Делец, по сути, отделался лёгким испугом: 2 млн рублей штрафа и конфискация в доход государства 268 млн рублей, полученных преступным путём. Читаешь такие новости и убеждаешься: чёрный рынок краба живёт и процветает. От половины до двух третей крабов, которых подают к столу в московских ресторанах, могли быть добыты браконьерами. Громкое уголовное дело по этому поводу прогремело в 2023 году. ФСБ выявила, что в рестораны было поставлено 8 тонн мяса крабов, ущерб государству от этой теневой схемы оценивался в 50 млн рублей. По данным силовиков, в сговоре с поставщиками рестораторы приобрели товар по подложным ветеринарно-сопроводительным документам, а его истинное происхождение было неизвестно. Незаконный характер этой схемы определённо мнится очевидным. Но очевиден и вопрос, которым впору задаться: если бы у нас в стране был развитый внутренний рынок краба, стали бы крупные и известные заведения общепита покупать продукты неизвестного происхождения? То-то и оно.
Символ достатка и успеха
В советское время у нас вылавливали всего 15–20 тыс. тонн краба в год (то есть в 4–6 раз меньше, чем сейчас), и почти весь этот объём шёл на производство консервов, которых жители большинства регионов страны и в глаза не видели. В Приморье и Мурманской области, вероятно, было иначе. Но в остальных городах и весях баночки с фалангами крабов по 200 граммов были доступны лишь партийной номенклатуре, которая получала их по спецзаказам. По-настоящему гигантские запасы краба в наших морях открыли в смутной обстановке начала 1990-х американские и японские рыболовные компании. Именно на сотрудничестве с ними строили свой теневой бизнес Олег Кан и «крабовые короли» рангом ниже. Люди, работавшие в их компаниях, вспоминают: иностранные заказчики даже предоставляли суда, ловушки, оборудование и технологов, а также вкладывались в маркетинг и продажи. И именно их усилиями раскрутили масштабные поставки российских крабов на мировые рынки, ну а дальше вокруг этого закрутились бандиты, заказные убийства и масштабная контрабанда. Сегодня бандитов уже вроде как нет, крупная контрабанда невозможна, на отечественных верфях строятся суда-краболовы, но отрасль по-прежнему ориентирована на заграничных гурманов. Цены на внутреннем рынке таковы, что даже по большим праздникам большинству россиян доступны лишь крабовые палочки, которые, как известно, делают из дешёвой рыбы.
В декабре специалисты посчитали, что две трети жителей нашей страны готовы потратить на новогодний стол от 5 до 10 тыс. рублей. Таким образом, вместо привычного набора продуктов на праздник среднестатистическая семья могла бы купить один килограмм мяса камчатского краба. На этом фоне находятся эксперты, которые говорят, что низкое потребление этого продукта в России – вопрос привычки. Дескать, не приучены наши люди к такой пище в отличие от китайцев и американцев. Краба в российских водах – завались, краболовы продолжают зарабатывать миллиарды на экспорте, а на столах у россиян деликатес почти не встретишь. Парадокс, да и только! Вот справедливо ли это?
Кстати
Удивительно, но одним из крупных экспортёров камчатского краба является Норвегия. В январе – августе 2025 года страна продала за границу, преимущественно в США, почти 800 тонн деликатеса. По сравнению с предыдущим годом поставки выросли в 3 раза. Королевство заработало на них более 500 млн долларов. Вы спросите, как камчатский краб появился у берегов Норвегии? Всё просто: в 1960-е годы его поселили туда советские учёные. Цель некоммерческая: обогатить фауну Баренцева моря и сделать мясо крабов более доступным в европейской части страны. Были большие сомнения по поводу того, выживут ли дальневосточные обитатели в новых условиях. Однако крабы чрезвычайно расплодились, а в Норвегии это даже считали чем-то вроде диверсии – называли их «Красной армией Сталина». Рыбаки жаловались, что русские крабы мешают промыслу трески: рвут своими клешнями сети и отбирают корм у рыбы. Сегодня эти претензии можно считать забытыми. С середины 1990-х на фоне роста мировых цен добыча краба стала в Норвегии весьма выгодным бизнесом. В последние годы страна активно замещает на рынке место, утраченное российскими краболовами из-за западных санкций. Впрочем, название «камчатский краб» там теперь не используют, вместо этого говорят «норвежский королевский краб».
