Казалось бы, накануне пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков максимально ёмко ответил на непраздный вопрос, вынесенный в подзаголовок: «Если что-то будет угрожать самому существованию Российского государства, ядерное оружие будет применено. В противном случае – нет». Но как быть, если такое понятие – «угроза существованию государства» – юридически нигде не прописано?
Вольно или невольно, Песков указал на ключевую недоработку в нашем законодательстве. В самом деле, что же считать угрозой, позволяющей нам применить свою ядерную дубинку? Потерю части территории страны? Недавно это имело место – в Курской области, и что? Нанесение ракетных ударов по мирным российским городам? Тоже – случается, и неоднократно. Да что там, почти что систематически. Может, выход врага к Москве – единственный повод? Или блокада Ленинграда? Поставим вопрос чуть иначе. Допустим, с Украиной у нас – что-то вроде семейных разборок и мы действуем по-семейному. Не перебарщивая – свои же все. Но как быть, если по нам бьют французские дальнобойные ракеты или британские морские дроны? Эксперты указывают, что ядерное оружие Россия могла бы применить ещё несколько лет назад, когда натовскими ракетами стали атаковать элементы нашей ядерной триады. Или когда британские и французские ракеты стали бить по нашим тылам. Это было бы в духе российской военной доктрины. Как видно, нет никакой ясности. Терпим дальше?
Да, так и есть, мы не знаем, где же порог угрозы. Но и наши противники этого тоже не знают. Поэтому действуют ощупью. Топим военный корабль. Нет ответа? Ага, тогда наращиваем эскалацию. Бьём по аэродрому со стратегической авиацией. Снова – молчание? И так далее. Но разве потеря флагмана Черноморского флота или утрата нескольких стратегических бомбардировщиков, которых мы вроде как больше не производим, – не угроза нашей обороноспособности, а значит, и самому существованию нашего государства? Вот если бы это было внятно и однозначно прописано, например, в ядерной доктрине, едва ли бы наши противники рискнули здоровьем, нанося нам болезненные удары.
Президент России Владимир Путин на совещании Совбеза по ядерному сдерживанию выступил с предложением уточнить условия применения Россией ядерного оружия.
На самом деле, всегда есть некая грань. Черта. Красная линия. Переступаешь её – получаешь в ответ. Эта грань у всех разная. Кому-то, чтобы дать сдачи, достаточно вербального оскорбления. Кому-то – удара. Кто-то терпит. Но если в законе чётко не прописано, имеешь ли ты право обороняться, когда в твой дом проник злоумышленник и угрожает жизни твоих близких, – как тогда быть? Бить или не бить?
Версия 1
Все ответы – в документах
Официальные бумаги у нас, по негодной, но неискоренимой традиции, не читают, но они тем не менее есть. Условия, при которых Россия может применить ядерное оружие, перечислены в президентском указе «Об Основах государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания», подписанном 2 июня 2020 года. Условий – четыре. Первое – если есть достоверная информация о запуске баллистических ракет в сторону России или её союзников. Второе – если на территории России и её союзников применили оружие массового поражения. Третье – если противник воздействовал на критически важные государственные или военные объекты России. Четвёртое – если совершена агрессия против России с применением обычного оружия, но под угрозу поставлено существование государства. Четвёртый пункт – то, о чём говорил Песков. Просто он отчего-то не стал упоминать первые три пункта.
Версия 2
Есть ответы, но есть и нюансы
В ноябре 2024 года в президентский указ «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания» были внесены изменения. Появилось пятое условие применения ядерного оружия, а именно – массированный взлёт средств воздушно-космического нападения, в том числе крылатых ракет и (внимание!) беспилотных летательных аппаратов, и пересечение ими государственной границы нашей страны. Другими словами, на любую атаку дронов наша страна – в соответствии с законодательством – имеет право применить оружие массового поражения. И это законно. «Обновлённая оборонная доктрина предполагает возможность нанесения ядерного удара в ответ на массированную атаку БПЛА потенциальным противником с целью парализовать систему государственного и военного управления», – разъяснил военный эксперт Игорь Коротченко.
Версия 3
Интуиция подскажет
Раз, с одной стороны, чёткие юридические дефиниции отсутствуют априори, а, с другой стороны, ядерного оружия у нас, наоборот, – завались, и при этом идёт СВО с неявным, но тем не менее заметным участием Запада, – ловим сигналы. Интуиция точно не подведёт, а 22 июля глава МИДа Сергей Лавров «выдал базу». Россия, по его словам, не собирается нападать на кого-либо, но если европейские страны сами решат развязать конфликт, это будет «неконвенциональная война». Именно так и сказал. «А неконвенциональная война, – переводит с дипломатического на русский военный эксперт Юрий Кнутов, – допускает применение ядерного оружия. Более того, если НАТО попытается захватить Калининградскую область либо совершить какие-то действия в отношении Белоруссии или попытается сдержать наши войска, готовые прийти на помощь, то в такой ситуации, конечно, ничего другого не останется, кроме как применить ядерное оружие». В сложившейся ситуации, указывает эксперт, лидеры стран Запада уверены, что Россия никогда не применит ядерное оружие. Но Лавров им напомнил, что подобная точка зрения ошибочна.
