Очередная эскалация беспорядков в Исламской республике, спровоцированная рекордным обвалом риала, перестаёт быть похожей на прежние волны недовольства режимом. Главное – похоже, у протестующих появился лидер, способный бросить вызов Али Хаменеи.
Иран полыхнул в конце декабря и не думает успокаиваться. По имеющимся данным, беспорядки уже охватили значительную часть страны – 27 провинций из 31. Появляется информация о захвате недовольными целых городов, число погибших исчисляется десятками, арестованных – тысячами. Президент Исламской республики Масуд Пезешкиан пытается делать миролюбивые заявления, утверждая, что «ответственность за нынешнюю ситуацию в стране несут иранские власти, а не студенты или народ», но, кажется, тот ему уже не верит. К тому же напряжения добавляет высший руководитель Ирана Али Хаменеи, призывающий к жёсткости по отношению к «участникам беспорядков».
Лиха беда начало. Сын свергнутого в 1979 году шаха, наследный принц Реза Пехлеви выступил на стороне протестующих, призвав их мобилизоваться. И они с энтузиазмом откликаются на эту поддержку: волнения всё чаще сопровождаются монархическими лозунгами, а также призывами к свержению режима аятолл. «Старая власть кажется людям более привлекательной, чем сменивший её режим», – констатирует иранист Михаэль Бородкин. Впрочем, по мнению эксперта, качественно ситуация меняться не будет, потому что так и не появилось широкой коалиции антиправительственных сил, нет и единой оппозиционной организации, действия протестующих не координируются, да и раскола в силовом аппарате не наблюдается. «Поэтому более вероятным кажется повторение прошлых сценариев, когда власти, применив силу, подавят и эти волнения», – считает Бородкин.
Впрочем, даже если протесты снова будут сведены на нет, никто не поручится, что люди снова скоро не выйдут на улицы. Во-первых, предпосылки недовольства никуда не денутся: «Ситуация в Иране не монархический реванш, а симптом вакуума легитимной альтернативы. Исламский режим проиграл битву за сердца нового поколения. Народ, когда-то свергнувший шаха во имя исламской идеи, теперь смотрит на его сына не как на возвращение к прошлому, а как на возможный мост к иному будущему, которое нынешняя власть предоставить не смогла», – отмечает политолог Илья Гращенков.
Во-вторых, сама структура иранского общества предполагает наличие неразрешимых противоречий между ним и правящим режимом. Политконсультант Игорь Димитриев обращает внимание на то, что теократический режим, придя в 1979 году к власти, «не разрушил инфраструктуру модернизации». «Университеты работают, женщины получают образование в больших масштабах, чем при шахе. Иран развивает ракетную программу, использует дроны и кибертехнологии, создаёт сложные схемы обхода санкций», – перечисляет комментатор. «Но вся эта технологическая оболочка обслуживает цели, сформулированные в средневековых религиозных терминах», – указывает эксперт. Может ли такая конструкция быть устойчивой к внутренним или тем более внешним воздействиям?
Британская The Times уже пишет о том, что в случае усиления волнений 86-летний аятолла Хаменеи планирует бежать в Москву, «поскольку для него просто нет другого места». Газета утверждает, что лидер намерен покинуть Тегеран в сопровождении узкого круга лиц – это около двух десятков ближайших помощников и членов семьи. Впрочем, у политика, возглавляющего свою страну с 1989 года, наверное, есть соображения, как продлить своё пребывание во власти.
Игорь Стрелков, бывший министр обороны ДНР
– Иран потерпел поражение в войне, потерпел мощнейшее не только военное, но и военно-политическое поражение. Иран находится в стадии внутренней борьбы между его элитами. Причём элиты, наиболее выгодные России и Китаю, были зачищены в ходе этой войны. Поэтому скорее всего через некоторое время, на фоне поражения, Иран ждёт дальнейшая внутренняя дестабилизация с иностранным вмешательством, причём силовым… Спасти Иран может только собственная иранская элита, если она поступит по образцу площади Тяньаньмэнь в Китае.
Павел Пряников, публицист
– За Ираном вообще интересно понаблюдать политологам, работают ли прежние аксиомы. Например, по замерам социологов полугодовой давности уровень поддержки аятолл-шизофреников был около 20%. Достаточно ли этого для удержания власти? Или нужны 3–5% поддержки, чтобы всё рассыпалось? Или вообще не важен рейтинг, главное – только лояльность силовиков и начальства, а обществом можно управлять одним лишь террором?
