Второгодник-убийца из пермской Добрянки, по словам его адвокатессы Елены Балуевой, «до конца не осознавал, что делает» и «очень раскаивается» – «трудный ребёнок», однако погибшей Олесе Багуте едва ли от этого легче. Средняя школа между тем становится линией фронта, и если в корне не пересмотреть принципы воспитательного процесса, не ровён час, вся Россия превратится в Добрянку. Поговорим, однако, не о последствиях, а о первопричинах.
Примерно до середины 70-х годов педагогический процесс в среднестатистической школе – как обучающий, так и воспитательный – базировался на двух незыблемых максимах: «Я – учитель, ты – дурак» и «Не можешь – научим, не хочешь – заставим». Подход хоть и спорный, зато эффективный: всех неучей после 8-го класса спроваживали в систему профессионально-технического образования, очищая таким образом выпускные классы от баламутящего элемента, мешавшего получать знания тем, кто хотел их получать. Но одно дело – тихие двоечники-невежды, а другое – трудновоспитуемые нарушители порядка. Если на первых особо не обращали внимания, то со вторыми работали жёстко – нередко по линии детских комнат милиции. Особо буйных переводили в спецшколы – но не те, что с английским уклоном, а с решётчатыми окнами. Поблажек не делали никому. Поднять на учителя руку почти наверняка означало переместиться в спецшколу, а это – гарантированный «волчий билет» вместо аттестата зрелости. Так что особо буйных находилось сравнительно немного – себе дороже лезть на рожон и ломать свою жизнь.
Но в конце 70-х ситуация стала меняться. Появлялись художественные фильмы вроде «Расписания на послезавтра», где демонстрировалось принципиально иное отношение педагогов к учащимся, практически как к ровне. Даром что в том же «Расписании» показывали не обычную школу, а штучную физико-математическую, где и учителя не вполне обычные, и ученики – тщательно отсеянная будущая интеллектуальная элита. Общество как бы подспудно готовили к переменам. Не отставала и литература – молодёжная «Юность» публиковала передовые, как тогда казалось, произведения Галины Щербаковой, с жаром отстаивавшей спорный педагогический принцип sinite parvulos – «позволяйте детям». Причём, если в повести «Вам и не снилось...» финалом такой педагогики становилась трагедия – главный герой погибал, – то в снятом через два года одноимённом фильме Ильи Фрэза публике демонстрировали совершенно иную развязку – с толстым намёком на то, что детям таки, вероятно, стоит позволять чуть больше. А в марте 1984-го в «Юности» вышла «Отчаянная осень» Щербаковой, где принцип sinite parvulos уже был чётко артикулирован, выведен as is (как есть) и поднят на щит. Последовали обсуждения в прессе, где и педагоги, и общественники стройным хором сходились во мнении, что позволять детям, конечно же, следует как можно больше. А дальше вообще началась перестройка – и понеслось. Детям стали позволять максимально, буквально делай что хочешь, а правоохранительную систему из воспитательного процесса намеренно исключили.
Отрезвление, однако, наступило довольно быстро: уже осенью 1986 года в той же «Юности» вышла повесть начинающего на тот момент Юрия Полякова «Работа над ошибками», наглядно демонстрирующая, куда могут завести педагогику принципы Щербаковой и присных. Главный герой повести, старшеклассник Кирибеев, избивает учителя на уроке, за что его просто-напросто переводят в другую школу «по обмену» (это когда вместо одного возмутителя спокойствия принимают другого, из другой школы). Казалось бы, впору было ударить в набат ещё тогда, в первую очередь возвратившись к тесному сотрудничеству школы и правоохранительной системы. Но – нет. Вот и имеем то, что имеем.
Можно, наверное, долго и нудно дискутировать о том, что и учителя-то недорабатывают, и родители недосматривают, и жизнь вокруг нынче такая, что не до воспитания в советском духе. Быть бы живу. Но пока длится такая дискуссия, 17-летние «трудные» недоросли продолжат действовать так, как сегодня, – как в Добрянке, где накануне похоронили учительницу Олесю Багуту. Позволять детям больше, наверное, стоит – но уж точно не больше того, что им позволяла классическая советская педагогика. До появления Щербаковой с её разлагающими инновациями. И конечно, пока не поздно, следует вернуться к тесному взаимодействию системы среднего образования и правоохранительных органов. Восстановив, конечно же, систему спецшкол – тех, что с решётчатыми окнами. А то может такое начаться, что вам и не снилось.
