В конце января Россия приступила к процедуре ратификации Конвенции ООН против киберпреступности. Документ призван укрепить сотрудничество органов защиты правопорядка из разных стран в борьбе с информационными угрозами. Исполнительный секретарь Координационного совета генеральных прокуроров государств-участников СНГ, доктор юридических наук Юрий Жданов рассказал о вызовах в этой сфере и о том, как международное сообщество противостоит им.
До создания документа «Конвенция ООН против киберпреступности. Укрепление международного сотрудничества в борьбе с определенными преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-коммуникационных систем, и в обмене доказательствами в электронной форме, относящимися к серьезным преступлениям» не было единой правовой основы по киберпреступлениям и борьбе с ними. Как отметил Юрий Жданов, с его появлением страны ООН получают «общий понятийный знаменатель», а правоохранителям будет проще вести международное сотрудничество по делам, попадающим в эту категорию:
«Когда такие международные стандарты будут установлены, исчезнут так называемые серые юрисдикции. То есть киберпреступник не сможет найти страну, где нет такого состава преступления и где можно укрыться. Таким образом, под эгидой ООН создается мощный правоохранительный инструмент, который усилиями разных стран делает мир цифровых технологий безопаснее для всех», – пояснил Юрий Жданов.
По словам эксперта, проект разрабатывался с 2020 года, причем Россия стала одной из первых стран, обративших внимание мирового сообщества на важность бороться с киберпреступностью объединенными усилиями. На данный момент конвенцию подписали 74 государства.
«Новый уголовный кодекс»
Как указал Жданов, сегодня киберпреступность аккумулирует в себе все прочие преступления, в том числе, терроризм, и этим обусловлена необходимость эффективно противостоять таким угрозам:
«Киберпространство стало определяющей ареной для современной преступности и прочих конфликтов. По мере того как новые технологии трансформируют функционирование общества, они также меняют методы работы преступных группировок, развитие конфликтов и подходы к реагированию со стороны правовых и управленческих систем».
Наработки правоохранителей из разных стран в этом направлении обобщает Межрегиональный научно-исследовательский институт ООН по вопросам преступности и правосудия (ЮНИКРИ), выпустивший в прошлом месяце журнал The New Criminal Code: Deciphering Emerging Threats in Cyberspace (то есть «Новый уголовный кодекс: расшифровка новых угроз в киберпространстве»). Как отметил эксперт, столь громкое название – судя по всему, не более чем фигура речи, призванная подчеркнуть важность теряющей авторитет ООН, или попытка авторов определить идею о формировании общего фронта борьбы с киберпреступностью.
Юрий Жданов назвал понимание криминальных угроз в виртуальном пространстве одной из ключевых задач, которые сейчас встают перед политическими деятелями, практиками и аналитиками:
«По сути, киберпространство стало невидимым полем боя. <…> Новые технологии меняют преступность в киберпространстве, причем зачастую быстрее, чем регулирующие и институциональные меры могут адаптироваться».
Проводимая властями прибалтийских государств политика должна насторожить все мировое сообщество, поскольку речь идет о фактической реинкарнации фашизма.
ИИ-преступления
Многие преступления сейчас совершаются с использованием ИИ-технологий. Точные масштабы проблемы оценить пока затруднительно – механизмов, которые бы собирали данные о таких правонарушениях, не существует. Для создания комплексных методов сбора данных прежде всего необходимо прийти к единой позиции относительно преступлений с использованием ИИ как внутри стран, так и между ними через стандартизацию их определений и категорий. Без этого точный сбор информации о подобных преступлениях невозможен.
Наибольшую опасность, по оценке аналитиков, представляет кибертерроризм с использованием ИИ. С помощью нейросетей кибертеррористы создают дипфейки, с помощью которых провоцируют насилие или вербуют сторонников, а даркнет выступает в качестве платформы, где осуществляется обмен конфиденциальными данными. ИИ также дает возможность автоматизировать фишинговые кампании, ориентировать пропаганду на определенную аудиторию и применять общедоступную информацию для поиска уязвимостей или потенциальных целей.
Борьбе с кибертерроризмом, как указал Жданов, мешают все те же барьеры – отсутствие общего определения терроризма и кибертерроризма и правовые пробелы в этой сфере. Все это препятствует экстрадиции преступников, взаимной правовой помощи и обмену доказательствами.
Напомним, ранее эксперт высказывался о роли ИИ-технологий в борьбе с коррупционными преступлениями.
Общими усилиями
Как констатировал Юрий Жданов, во многом меры, которые принимают государства в борьбе против кибертерроризма, основываются на национальных инициативах, а последние учитывают прежде всего собственные приоритеты каждой страны. Это тоже вносит определенный вклад, но в глобальном масштабе его недостаточно:
«Под вопросом остается эффективная способность каждого отдельного государств расследовать и преследовать в судебном порядке лиц, совершающих кибертеррористические атаки. Способно ли на это отдельно взятое государство?».
По словам эксперта, одна из наиболее важных проблем – распределение ответственности и взаимопомощи. Необходимо, чтобы возможности каждой страны подкреплялись технической экспертизой, современными инструментами и общими протоколами, обеспечивающими допустимость использования доказательств. Как полагает Юрий Жданов, ключ решения проблемы заключается в международном объединении усилий – и именно в этом состоит цель упомянутой выше конвенции ООН.
Документ призван обеспечить не только обнаружение и наказание преступников, но и эффективную защиту жертв – неважно, пострадали они в результате сбоев в работе жизненно важных служб или столкнулись с утечкой персональных данных.
Только выход за рамки разобщенных национальных подходов позволит построить действительно работающую систему. Но, как заметил Жданов, система сможет стать по-настоящему эффективной только при условии достижения устойчивого мира – как минимум, на европейском континенте.
