В 2025 году Министерство обороны провело системную оптимизацию бюджета, сосредоточив финансирование на задачах, напрямую связанных с ведением СВО. Такое решение было связано и с изменением внешнеполитической обстановки, и с необходимостью адаптировать бюджет к периоду повышенных расходов.
По словам министра обороны Андрея Белоусова, прямые затраты на ведение боевых действий в прошлом году составили 5,1% ВВП. При прогнозном объёме ВВП в 217,3 трлн рублей это примерно 11 трлн рублей. Общий объём расходов Минобороны достиг 7,3% ВВП, или около 15 трлн рублей.
Ранее публиковались лишь совокупные данные по статье «Национальная оборона», которая включает как текущие военные расходы, так и инвестиции – разработку вооружений, модернизацию и строительство инфраструктуры. В 2025 году на эти цели было выделено 13,5 трлн рублей, из которых около 82% фактически пришлось на СВО. Такая детализация позволила более точно отделить боевые расходы от сопутствующих и понять реальную структуру военного бюджета.
Особое внимание уделялось сокращению непрофильных и «небоевых» расходов. Доля таких трат снизилась с 2,7% ВВП в 2024 году до 2,2% ВВП в 2025-м. В абсолютных цифрах это позволило сэкономить почти 1 трлн рублей, при этом ключевые потребности войск были полностью сохранены. Экономия достигалась за счёт отказа от неприоритетных программ, переноса части проектов на более поздние сроки и централизации финансов через единое казначейство на базе опорного банка.
Одной из крупных статей расходов остался личный состав. По данным Белоусова, за год на военную службу по контракту поступили почти 410 тыс. человек, две трети из которых моложе 40 лет. Это подтвердило сохранение кадрового потенциала, но одновременно увеличило долгосрочные обязательства государства по денежному довольствию и социальным гарантиям.
Экономия средств не означает снижение боевых возможностей: деньги перераспределяются на приоритетные направления – поддержание боевой готовности, снабжение и логистику, а также на модернизацию и обновление техники и вооружений. Потому министерство выстраивает более практичную и устойчивую систему расходования средств. Непрофильные траты сокращались, а освободившиеся ресурсы направлялись на приоритетные цели. Дополнительная экономия достигалась за счёт цифровизации процессов, упрощения бюрократии и акцента на модернизацию существующей техники вместо дорогостоящих новых закупок – там, где это было возможно без ущерба боеготовности войск.
