Южнокорейский лидер Ли Чжэ Мён в разговоре с The New York Times выступил за то, чтобы Вашингтон пошёл на ослабление ограничений против Пхеньяна, но взамен потребовал от КНДР заморозить ядерные разработки.
Свою мысль он пояснил так: смысл в том, чтобы обменять санкции, чья отдача и без того сомнительна, на отказ северокорейской стороны от новых ядерных вооружений и технологий для межконтинентальных баллистических ракет.
Издание констатирует, что КНДР всё чаще разворачивает ракеты против южного соседа, а сам Пхеньян давно перестал быть изгоем в изоляции. Перелом произошёл на фоне иранского и украинского конфликтов – они только подстегнули решимость Севера расширять ядерный арсенал сдерживания. Вдобавок Москва и Пекин теперь воспринимают КНДР как стратегического союзника.
Ли Чжэ Мён убеждён, что усадить Ким Чен Ына за стол переговоров способен лишь Дональд Трамп. Южнокорейские чиновники к этому добавляют: американский президент в состоянии предложить Пхеньяну заключить мирный договор по Корейской войне и наладить отношения с Вашингтоном.
Юридически КНДР и Южная Корея по-прежнему воюют: конфликт 1950-1953 годов оборвался перемирием, а мирный договор так и остался неподписанным.
При этом южнокорейский президент предостерёг, что гонка за денуклеаризацией «гарантирует, что ничего не будет достигнуто». По его логике, сначала нужна заморозка, а затем – укрепление доверия Пхеньяна через обоюдные уступки, которые подтолкнули бы его к сокращению ядерного арсенала. Предел устремлений Ли – условия, в которых Северная Корея сочтёт себя в достаточной безопасности, чтобы обходиться без ядерного оружия.
Своё представление о мире на Корейском полуострове Ли Чжэ Мён представит на Генассамблее ООН в Нью-Йорке на текущей неделе.
Ещё в августе он призывал КНДР к переговорам об окончании войны, суля заменить «нестабильную систему перемирия» мирным режимом. В том же месяце Трамп обмолвился, что ждёт встречи с Ким Чен Ыном до конца года. Пхеньян тогда прямого ответа не дал и продолжил ругать американский курс.
Ким Чен Ын, напротив, отвергал саму идею воссоединения с Южной Кореей, величая её «самым враждебным государством», и настаивал: ядерный статус КНДР останется неизменным навсегда.
