// // Правительство готовит очередную судебную реформу

Правительство готовит очередную судебную реформу

476

Как Минюст рассудит

Планы министра юстиции Александра Коновалова поддерживают на самом верху
Фото: ИТАР-ТАСС
Планы министра юстиции Александра Коновалова поддерживают на самом верху Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

В высших эшелонах власти сейчас полным ходом обсуждается идея расширения полномочий Министерства юстиции. Предполагается, что именно это ведомство займётся мониторингом правоприменительной практики, то есть проверкой того, как работают на местах законы. Причём эта инспекция будет касаться не только новых нормативных актов, но и уже действующих законов. О перспективах очередной судебной реформы в России – корреспондент «Нашей Версии».

Ещё осенью прошлого года президент Дмитрий Медведев внёс в Госдуму пакет антикоррупционных законопроектов, направленных в том числе на обеспечение реальной независимости судей. Скептики посчитали, что всё этим и закончится. И были, как оказалось, не правы.

Это было лишь начало реформы судебной системы России. По распоряжению президента была создана специальная рабочая группа во главе с министром юстиции Александром Коноваловым. По словам чиновника, она «будет заниматься приведением судебной системы к состоянию, близкому к безупречному», а её деятельность «направлена на улучшение качественного состояния судов, повышение социальной защищённости и безопасности судей, обеспечение их реальной независимости». И это далеко ещё не все планы Александра Коновалова.

Пожалуй, самым главным из предлагаемого Коноваловым следует считать предоставление Минюсту права решающей экспертизы всего действующего законодательства – от Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ до региональных законов. Согласно недавно принятому федеральному закону «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» Минюст уже получил такую возможность в отношении всех законопроектов, предлагаемых президентом и правительством. По словам Медведева, «если в ходе проверки будет установлено, что создаются возможности для того, чтобы брать взятки и откаты получать, то закон должен быть изменён».

По официальным данным, Минюст уже рассмотрел 318 проектов документов, в том числе 76 законопроектов, 10 проектов указов президента, 106 проектов постановлений правительства и 121 ведомственный нормативный акт. В результате этих проверок «коррупционные факторы» выявлены в 30 документах – в 20 ведомственных актах, 9 законопроектах и 1 проекте постановления правительства.

Однако Коновалов намерен значительно расширить прерогативы своего ведомства. Выступая на коллегии Минюста, он заявил, что министерство займётся также мониторингом правоприменительной практики, то есть проверкой того, как действуют законы на местах. Причём эта инспекция будет касаться не только новых нормативных актов, но и уже работающих законов. До сих пор подобными расследованиями занимались, как известно, только органы прокуратуры.

Председатель Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников уже фактически поддержал эту инициативу, заявив, что Минюст должен проводить коррупциогенную экспертизу действующего законодательства, поскольку «это орган, который понимает, что такое система права».

Согласен с коллегой и полпред правительства в Конституционном, Верховном и Арбитражном судах Михаил Барщевский: «Менять надо многое, начиная с Уголовного, Уголовно-процессуального, Арбитражного и Арбитражно-процессуального кодексов, всех нормативных актов, касающихся судопроизводства, и заканчивая всеми законами, регулирующими экономическую деятельность государства по распоряжению государственным имуществом. Законов напринимали массу, и поэтому работа по борьбе с коррупцией только в самом начале».

По теме

В то же время оппозиция уже выступила против подобного расширения полномочий Минюста. По мнению депутата Госдумы от КПРФ Вадима Соловьёва, наиболее подвержены коррупциогенности законопроекты правительства, а Минюст находится в его составе. Поэтому, дескать, вместо него «правильно было бы поручить экспертизу прокуратуре».

Но на этом инициативы Александра Коновалова не заканчиваются. Министр юстиции предложил ещё целый ряд нововведений, например создание особых «цитаделей правосудия». Суть идеи в том, чтобы наиболее сложные уголовные дела рассматривались не просто в закрытом режиме, как это происходит нередко и сейчас, а в полностью изолированных от внешнего мира местах. По словам Коновалова, это «будет препятствовать как угрозам участникам процесса, так и попыткам искажать то, что происходит на заседаниях суда». В Минюсте пока не решили, где строить эти «цитадели» – в столицах или глубинке. В США, например, уголовные дела, связанные с международным терроризмом, рассматривают на совершенно недоступных извне авиабазах в самой стране и за её пределами.

Проблема обеспечения закрытости и недоступности участников процесса от давления извне уже давно заботит судебные органы. В марте 2009 года Судебный департамент при Верховном суде РФ выдвинул инициативу о постройке гостиниц для присяжных заседателей, в которых они проживали бы в течение всего процесса. А Куйбышевский суд Санкт-Петербурга перенёс слушания по делу лидера тамбовской ОПГ Владимира Барсукова (Кумарина) из Санкт-Петербурга в Москву в связи с тем, что «криминальные авторитеты города и области хотели сорвать процесс и были готовы пойти на физическое устранение подсудимых».

Кроме того, по данным ВНИИ МВД России, 60% граждан, ставших жертвами преступлений, не обращаются в правоохранительные органы в основном из-за страха мести преступников. А примерно четверть свидетелей в ходе уголовного процесса меняют свои показания.

Ряд экспертов поддержали идею Коновалова. Гендиректор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов заявил, что «такие закрытые зоны, безусловно, нужны с точки зрения защиты, свидетелей, объективности и беспристрастности судебного процесса», и предложил использовать их в уголовных делах по нравственно тяжким преступлениям, связанным с подростками, изнасилованием, телесными повреждениями. Однако правозащитники видят в этом предложении покушение на конституционные права граждан. По словам лидера движения «За права человека» Льва Пономарёва, «от подобных инициатив волосы встают дыбом, наша Конституция требует, чтобы слушания были открытыми и общество могло свободно наблюдать за процессом, высказываясь о том, насколько справедливо он идёт». С ним согласна и замдиректора информационно-аналитического центра «Сова» Галина Кожевникова. Она называет проект «попыткой пролоббировать интересы силовиков» и выражает надежду, что «эта инициатива останется на уровне декларации». А глава Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов попросту считает, что «большая часть бюджетных денег, которые выделят на строительство «цитаделей правосудия», скорее всего будет украдена».

Изменения ждут и институт адвокатуры. По словам Коновалова, «сегодня там есть и действительно высококвалифицированные юристы, и люди, которые не обладают должным качеством профессиональной подготовки и позорят российскую юстицию, давая совершенно никчемные заключения судам или просто устраняясь от защиты своих клиентов». Ещё одной «большой проблемой, которая сложилась в последнее время в российской адвокатуре», он назвал «коррупционное посредничество». Очистить ряды адвокатов от непрофессионалов Коновалов предложил с помощью возвращения существовавшего до революции 1917 года института стряпчих. Как и сейчас в ряде европейских государств, они будут оказывать юридическую помощь, помогая составить нужную бумагу или ходатайствуя за клиента в различных инстанциях. Но представлять интересы истцов в судах получат исключительное право только адвокаты. По словам Коновалова, «стряпчие будут им помогать и давать правовые консультации клиентам по несложным правовым вопросам».

По замыслу министра в ближайшее время для всех нынешних адвокатов будет проведён «профессиональный экзамен для разделения на адвокатов и стряпчих». Впоследствии адвокат должен будет пересдавать такой экзамен каждые пять лет, а стряпчий тем же путём сможет перейти в эту более престижную категорию.

Адвокаты, разумеется, скептически относятся к такой перспективе. По словам Барщевского, «общие профессиональные экзамены для адвокатов раз в пять лет – это глупость, поскольку каждый адвокат вскоре после начала своей деятельности имеет чёткую узкую специализацию. Например, как лучший специалист в стране по защите чести и достоинства Генри Резник будет отвечать на вопросы по передаче детей на воспитание, если он никогда не вёл такие дела? Адвокатура должна сама очиститься от тех, кто позорит звание адвоката. Не дело государства лезть в дела адвокатуры».

Наконец, большие перемены ждут и сферу исполнения наказаний. Минюст предлагает ввести для мелких нарушителей такую норму лишения свободы, как «арестные дома». По словам Коновалова, речь идёт о гражданах, совершивших большую часть незначительных бытовых преступлений и хищений, за которые следует назначать наказание в виде ареста на два-три месяца. Они будут квалифицироваться не как преступники, а как правонарушители. «Арестные дома» планируются как нечто среднее между современными колониями-поселениями и спецкомендатурами советских времён. Отбыв наказание, нарушители будут выходить на свободу без указания о судимости. По мнению министра, административный арест – более гуманная мера и менее затратная для государства по сравнению с колонией или тюрьмой и в отличие от последних не ломает психику правонарушителя.

Кстати, «гуманизация» уголовного законодательства уже началась. Сразу в 47 статей УК РФ вносятся изменения, согласно которым правонарушители не будут лишаться свободы. Среди них, например, угроза убийством, приобретение и хранение наркотиков без цели сбыта, грабёж без отягчающих обстоятельств, побои, жестокое обращение с животными, незаконная рубка леса… По мнению члена Общественной палаты РФ адвоката Резника, «это реакция на то, что в последние годы у нас оказались переполнены следственные изоляторы». С ним согласен и правозащитник Юрий Вдовин: «Любые шаги по разгрузке нашей пенитенциарной системы оправданы. Люди, которые не совершили социально опасные деяния, не должны сидеть в тюрьме с её криминальными университетами, откуда выходят на свободу уже вполне сложившимися уголовниками».

Опубликовано:
Отредактировано: 10.08.2009 12:40
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх