В Госдуме нового созыва снова оказалось пять партий, остальные участники кампании показали результат, близкий к статистической погрешности. Тем не менее неудачники не покидают сцену окончательно, сохранив право регистрировать своих кандидатов на парламентских выборах без сбора подписей. Вот только есть ли смысл в таком существовании политической организации?
Взавершившемся соревновании за право занять места в нижней палате Федерального собрания участвовало 10 партий – 5 парламентских, 5 непарламентских. Свой статус они и сохранили: в Госдуму прошли ЕР, КПРФ, ЛДПР, «Новые люди», «Справедливая Россия», за её бортом остались Партия пенсионеров (2% голосов), «Зелёные» (чуть больше 1%) «Коммунисты России» и «Родина» (у каждой менее 1%), а также Партия прямой демократии (треть процента).
Теперь немного статистики. Она утверждает: самое большое количество партсписков было зарегистрировано в 1995 году на выборах в Госдуму второго созыва – 43. В парламент тогда прошли по количеству завоёванных мандатов: КПРФ, ЛДПР, «Наш дом – Россия», «Яблоко». Примечательно, что экологическая партия того времени «Кедр», получив 1,39% голосов, не смогла удержать единственное место в Думе и покинула её. С тех пор зелёные на федеральном уровне отсутствуют.
Меньше всего партсписков было зарегистрировано в 2011 году на выборах в Госдуму шестого созыва – семь, аккурат по количеству зарегистрированных тогда партий. В нижнюю палату прошли четыре из них: ЕР, КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР. Неудачу потерпели «Яблоко», «Патриоты России», «Правое дело».
Больше всего партий и блоков проходило в Госдуму первого и третьего созывов. В 1993-м таковых было восемь, в том числе «Выбор России» Егора Гайдара, Партия российского единства и согласия Сергея Шахрая, в 2006 году упразднённая, движение «Женщины России», завершившее существование в 2010-м, АПР. В 1999-м – шесть, среди которых можно отметить Союз правых сил, тогда ведомый Сергеем Кириенко, а также «Единство» и «Отечество – вся Россия», через пару лет слившиеся в «Единую Россию».
А ещё статистика знает следующее: с 2007-го по 2011-й в нижнюю палату проходило только четыре партии – ЕР, КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия». Но в 2021-м к ним добавились скороспелые, созданные годом ранее «Новые люди». Будем считать эту конструкцию окончательно сложившейся?
Политические малыши
Политолог Алексей Макаркин призывает не сбрасывать со счетов нынешние непарламентские партии. Да, они в Думу не прошли, но это, отмечает эксперт, «не значит, что в их деятельности нет ничего интересного». Даже Партия прямой демократии «свою программу-минимум выполнила, сохранив мандат в Еврейской автономной области».
В то же время, политолог признаёт, некоторые из них постепенно утрачивают влияние. Например, «роль «Коммунистов России» как спойлеров КПРФ на федеральном уровне уменьшается… партию всё реже путают с КПРФ». В свою очередь, Партия пенсионеров прошла в шесть региональных парламентов, хотя «пять лет назад была куда более популярна в регионах, получив представительство в 15 из них».
В «Родине» же самое интересное, очевидно, кроется в фигуре лидера этой политической силы – Алексее Журавлёве. В 2011-м, напоминает Макаркин, «соратник Дмитрия Рогозина стал депутатом-списочником от «Единой России», представляющим свою родную и опорную для Рогозина как политика Воронежскую область». А в 2016-м Журавлёв уже «был избран как представитель «Родины» депутатом Госдумы от Аннинского избирательного округа в Воронежской области, где когда-то депутатом был Рогозин», – отмечает эксперт. Через пять лет «родинец» перебирается в Тамбов, где эту партию представлял популярный политик Максим Косенков. Но в 2025-м тот «возвращается в «Единую Россию» и «Родина» теряет в регионе всякие перспективы», – констатирует политолог. А странствия Журавлёва всё продолжаются: в девятый созыв он проник через неродную для себя Башкирию. Верно говорят: «Где хорошо, там и родина».
Министр просвещения Российской Федерации Сергей Кравцов рассказал о растущей популярности среднего профессионального образования среди выпускников девятых классов.
Впереди у непарламентских игроков пять лет до новой федеральной кампании. Стоит ли ждать, что они в 2031 году смогут навязать действительно серьёзную конкуренцию партиям, ныне избранным в Думу?
Спрос есть?
Многие наблюдатели обратили внимание на рекордную явку, показанную на этих парламентских выборах и составившую 59,32%. По оценке замглавы ЦИК России Николая Булаева, она оказалась выше, «чем в 2016 году, чем в 2021 году, и мне кажется, это выше, чем в 1993 году». Пять лет назад явка была 51,72%, «то есть речь идёт уже о заметном изменении поведения избирателей, причём на выборах того же уровня и при той же трёхдневной модели голосования», – свидетельствует политолог Валерий Прохоров.
Отдельно эксперт комментирует «сообщения о заметном количестве избирателей 39–45 лет». «Люди этого возраста сегодня находятся в самой насыщенной социальной фазе жизни: работа, дети, жильё, кредиты, качество городской среды, образование, медицина. Для них политика всё чаще соприкасается с очень конкретными повседневными вопросами», – отмечает Валерий Прохоров. По мнению политолога, «если выяснится, что заметную часть прироста явки дали люди среднего возраста, это может оказаться одним из наиболее содержательных итогов нынешней кампании: привычный образ российского избирателя как преимущественно старшего начинает требовать серьёзной корректировки». «Российская политика становится менее соревновательной и более репрезентативной в социологическом смысле. И вопрос теперь не только в том, кто победил, а в том, какие группы общества получили голос, каким языком они были услышаны и как долго система сможет удерживать этот баланс», – добавляет политтехнолог Илья Гамбашидзе.
Но здесь также интересно и то, что упомянутый электорат среднего возраста не только фактически проигнорировал непарламентских малышей – даже при высокой явке они не преуспели, – но и среди представленных в Думе партий, похоже, не нашёл себе по душе. «КПРФ укрепила позиции как традиционный лидер протеста, но привлечь колеблющихся избирателей ей удалось слабее, чем в 2021 году. «Новые люди» ситуативно набирали поддержку на фоне выхода из кампании «Яблока», однако удержать протестный электорат до финиша не смогли. Рейтинги ЛДПР, несмотря на отдельные колебания, оставались в достаточно узком диапазоне», – перечисляет гендиректор Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК) Дмитрий Орлов.
Но состав Госдумы сложился так, как сложился. Теперь девятому её созыву предстоит доказывать, что эта система способна соответствовать вызовам времени. Не докажет – определённо появится вопрос о её реформировании. В том числе и за счёт партии власти, которой, к слову, когда-то был и «Выбор России».
Алексей Ярошенко, политолог
– Период тестирования различных сценариев трансформации партийной системы на среднесрочную перспективу подошёл к концу. Этот период показал: запрос общества на изменения в партийной системе есть, но он достаточно умеренный. Избиратель готов к некоторой корректировке существующей конфигурации, но не к её радикальной перестройке. Именно это, по всей видимости, показали результаты выборов.
Илья Гамбашидзе, политтехнолог
– Что дальше? Думаю, российская избирательная система будет развиваться не в сторону расширения конкуренции, а в сторону более тонкой сегментации представительства. Система будет стремиться не столько к спору альтернативных проектов, сколько к аккуратному распределению ролей между теми, кто признает основные правила игры. В будущем сохранится значение управляемой лояльности, роль административной мобилизации, но в то же время с каждой новой кампанией партии будут всё больше различаться – не по идеологиям в чистом виде, а по социальным адресам, стилям обращения и типам политического языка.
