Как сообщается, вооружённым силам Исламской Республики удалось подбить истребитель-«невидимку» пятого поколения F-35 Lightning II и сверхсекретныйбеспилотник RQ-170 Sentinel. Эти машины считаются малозаметными – их трудно обнаружить радарами и ещё сложнее поразить. Эксперты допускают, что помочь в этом иранцам могли советские технологии.
Как заявляет Центральное командование ВС США, самолёт F-35 Lightning II был поражён, но сумел дотянуть до аэродрома и выполнить аварийную посадку. И хотя формально об уничтожении машины речь вести нельзя, её поражение можно считать большим успехом. При этом интриги добавляет тот факт, что до сих пор неизвестно, какая именно система применялась для перехвата новейшего американского самолёта. А это значит, что стандартная американская стратегия «сперва разнесём ПВО и обеспечим себе господство в воздухе, после чего войну можно считать наполовину выигранной» запнулась. И уже не факт, что ставка Пентагона на передовые виды вооружения поможет Дональду Трампу одолеть Иран.
Ошибочный маршрут
Иранская сторона, естественно, не раскрывает, как ей удалось поразить F-35. Однако ресурсы, связанные с КСИР, опубликовали видео, на котором некоторые заметили секретную иранскую разработку, известную как «изделие 358» (SA-67). Под этим наименованием скрывается барражирующая зенитная ракета. Её запускают с компактной наземной установки, после чего ракета может кружить в воздухе в поисках цели.
Вскоре после поражения F-35 произошёл эпизод в Греции: на базе в районе Ларисы приземлился неизвестный аппарат, напоминающий уменьшенный бомбардировщик B-2. Часть наблюдателей связывает его с программой RQ-180 – беспилотником для работы в условиях насыщенной ПВО. Причиной внеплановой посадки могли быть технические проблемы, однако не исключается и внешнее воздействие.
Как же удалось перехватить «невидимки»? Ключевым элементом атаки на такие самолёты является факт их обнаружения. Здесь могли сыграть свою роль фактор недооценки противника и так называемый фактор маршрутов, сперва предположили эксперты. Даже самая современная техника становится уязвимой, если противник начинает понимать логику её применения. При регулярных ударах по одним и тем же направлениям возникает предсказуемость, позволяющая заранее подготовить засаду и сосредоточить средства ПВО в нужной точке. В таких условиях малозаметность уже не гарантирует безопасность. Таким образом, ставка на технологическое превосходство и повторяющиеся схемы действий могла создать иллюзию контроля ситуации, которой воспользовались иранцы.
Видят цель – не видят препятствий
Однако затем появились детали, указывающие на более сложную природу произошедшего. Не исключено, что иранцы сумели построить передовую систему ПВО, дополнив классические элементы обороны воздуха новейшими решениями. Речь идёт о сети оптико-электронных средств наблюдения, объединённых с автоматическим анализом данных. Такая система может сочетать радиолокационные станции (РЛС) разных диапазонов: метровые и дециметровые радары фиксируют сам факт присутствия цели, пусть и без точных координат, но позволяют определить сектор для дальнейшего поиска.
Далее подключаются пассивные средства, прежде всего камеры, включая инфракрасные. Камеры не излучают сигнал, а значит, не могут быть обнаружены противорадиолокационными средствами. Они фиксируют тепловую или визуальную сигнатуру цели. Дальность у них невелика – всего несколько километров, но при плотном размещении формируется своеобразная «сетка» наблюдения, через которую самолёт вынужден проходить.
Дональд Трамп позволил себе резкие высказывания в адрес Мадрида, назвав Испанию «лузером» и обвинив её в неспособности к командной работе и враждебности по отношению к Североатлантическому альянсу. Причиной стали сразу два обстоятельства: отказ испанских властей предоставить свои военные базы для американских самолётов, задействованных в конфликте США и Израиля с Ираном, а также нежелание королевства повышать оборонные расходы до требуемых 5% от ВВП.
Следующий элемент – автоматизированная обработка данных. Системы способны анализировать поток информации с множества сенсоров, выделять движущиеся объекты, отслеживать их траектории и передавать данные средствам поражения. Такая архитектура меняет сам принцип работы ПВО: если традиционные системы уязвимы из-за излучающих радаров, то распределённая сеть пассивных сенсоров остаётся менее заметной и более живучей. Даже при потере части элементов она продолжает функционировать.
Меняются и способы поражения цели. Вместо классического наведения с помощью мощного радара могут использоваться скрытые режимы, например инфракрасные головки самонаведения на коротких дистанциях или радиокомандное управление, при котором цель и ракета одновременно сопровождаются камерой. Такой подход снижает вероятность обнаружения самой системы ПВО.
Похожие решения уже отрабатывались в Йемене. Хуситы, не располагая современными комплексами, использовали комбинацию простых средств – от модифицированных ракет до базовых систем наблюдения. Если Иран действительно масштабировал этот опыт, добавив более развитую технологическую базу, полученный результат выглядит логичным. Отдельный вопрос – каким образом страна, находящаяся под санкциями, смогла достичь такого уровня?
Москва подставила плечо?
В экспертной среде обращают внимание, что многие подобные решения перекликаются с идеями позднесоветских разработок 1970–1980-х годов. Тогда активно прорабатывались концепции создания многопозиционных и пассивных радиолокационных систем, способных обнаруживать цели без собственного излучения – по отражённым сигналам сторонних источников, таких как телевышки или радиостанции. Их преимущество заключалось в том, что такие системы невозможно подавить противорадиолокационными ракетами, поскольку они сами ничего не излучают.
Современное развитие этой идеи предусматривает объединение пассивных РЛС, оптико-электронных средств и автоматизированных систем обработки в единую сеть. Если раньше данные сопоставлялись вручную, то теперь это делают алгоритмы, способные в реальном времени формировать целостную картину. В результате создаётся распределённая система, где каждый элемент может быть относительно простым, но их совокупность даёт эффект полноценного радиолокационного поля. Это меняет саму логику воздушной войны. Как правило, акцент делается на подавлении ПВО – уничтожении радаров и пусковых установок. Однако распределённую сеть практически невозможно вывести из строя полностью. У неё нет единого центра, она быстро восстанавливается и продолжает работать даже при частичных потерях. Более того, она снижает значение стелс-технологий: малозаметность в радиодиапазоне перестаёт быть решающим преимуществом, если цель фиксируется по тепловому следу или визуально.
Если подобные системы – дешёвые, массовые и основанные на пассивных сенсорах – докажут свою эффективность, их распространение может привести к своеобразной «демократизации» ПВО. Даже страны с ограниченными ресурсами смогут создавать опасную среду для высокотехнологичной авиации. В таких условиях будущее воздушной войны всё меньше будет зависеть от отдельных «суперплатформ» и всё больше – от способности выстраивать гибкие и распределённые системы обнаружения и наведения.
