// // Ефим Шифрин: Я уже вышел из телевизионной песочницы

Ефим Шифрин: Я уже вышел из телевизионной песочницы

376
Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
В разделе

Казалось бы, артисту эстрады нужно как можно чаще «светиться» на телеэкранах. Ефим Шифрин не делает этого, однако его знают все. Да, зритель видит его по телевизору, но он неназойлив, вне крикливых телепроектов. Похоже, Шифрин, как та кошка, которая гуляет сама по себе. И вот гуляла она, гуляла и спокойно перешагнула из одной эпохи в другую. Что удаётся далеко не всем…

–Ефим, сейчас появилось очень много юмористических передач, в которых участвуют не только ваши коллеги по цеху, но и, наверное, друзья. А вы как бы с ними, но и вне этих телепроектов. Почему?

– Нельзя рассматривать судьбу каждого артиста по участию или неучастию в каких-то громких телевизионных проектах. Может быть, обывателю и телезрителю, который не расстаётся с телевизором, и кажется, что актёрская судьба зависит именно от этого. Но я свою жизнь уже давно меряю другим: интересно мне что-то или неинтересно. А как это будет выглядеть со стороны – как некие циклы, сериалы или что-то одноразовое, – меня совершенно не волнует. Например, как-то ко мне с неожиданным предложением обратился телеканал «Культура»: принять участие в моноспектакле по Хармсу. Как только я услышал кодовое слово «Хармс», всё остальное мне стало неинтересно: в цикле это будет, не в цикле, на каком из каналов это выходит и т.д. Прежде всего актёр откликается на интересную работу, а все эти досужие разговоры о юмористических передачах, честно говоря, мне давно надоели. Я уже выпал из этого контекста и, наверное, перешёл такую возрастную границу, когда бывает интересно топтаться в песочнице.

– А что не песочница?

– Например, Интернет. Ведь сейчас по клику мышки можно найти абсолютно всё, что ты хочешь, например лучших комиков. А следить за развивающимися судьбами каких-то телепроектов мне кажется очень глупым. Можно следить за судьбой какого-то артиста, за тем, как он растёт и развивается, как он формируется в каком-то новом качестве, что он делает и как чувствует себя в профессии. По-моему, все люди уже выросли из ежедневной дружбы с телевизором, и я замечаю это даже в провинции. Приезжаешь куда-нибудь и спрашиваешь в отеле: «У вас есть Wi-Fi?» И, знаете, во многих гостиницах отвечают, что есть. Я вижу, как молодёжь сидит в интернет-кафе и что у неё теперь другой досуг. Кончилась одна эпоха, началась другая, и жизнь каких-то телевизионных проектов, может, зависла на волоске.

– И как в этой эпохе с юмором? А как с ним, на ваш взгляд, у нас в стране?

– Та страна, у которой было только одно представление о юморе, уже давно почила в бозе. Её нет, зато теперь есть клубы по интересам. Есть юмор у чудесного подрастающего поколения, есть юмор у убитого поколения, есть он и у тех, кто давно заковался в другой формат. Я знаю, как плюются старики от некоторых новых юмористических телепрограмм и, наоборот, какой восторг от них же испытывает молодёжь.

– А вы сами телевизор смотрите?

– Честно говоря, я и не помню, когда последний раз включал его.

– Сколько раз я пытался остановиться на том популярном телеканале хотя бы ради интереса, ведь его программы так раскручены, – и ничто меня не цепляло. Ничто в этих «удачных бизнес-проектах» не может вызвать улыбки, а уж про смех я вообще молчу. Больше минуты на это смотреть невозможно, да и смех там подмонтирован… Как-то всё это стало ниже, мельче.

По теме

– Я уже 31 год работаю на эстраде и 31 год слышу такого рода сетования. Так всегда было и будет, потому что тот юмор, который устроит всех, очень штучный.

– Но Зощенко же всех устраивал, это же мерило…

– Почему же всех? Он не устраивал Сталина.

– Так я и говорю, что Зощенко – мерило, и понятно, что он не устраивал Сталина, потому что Сталин – это монстр.

– Правильно. Но для того, чтобы стать мерилом, должно пройти какое-то время. При жизни Зощенко мерилом не был. Наоборот, он был изгоняем и повержен.

– Работала система. Но сейчас Зощенко — классик.

– В искусстве не бывает так, как уже у кого-то было. Скажем, Малевич не писал так, как Тициан. И тогда вся мировая драматургия закончилась бы на «Гамлете», потому что это, как принято считать, самая лучшая пьеса всех времён и народов. И что Зощенко? Сейчас всем надо кинуться с эстрады его читать?

– Читают – скажем, Александр Филиппенко. Но в судьбу Зощенко вмешались большая политика, система и так далее. А как вам то, что власти предержащие сейчас вдруг критикуют некоторые передачи? Помните, член правительства Сергей Иванов, будучи министром обороны, вдруг обрушился с критикой на передачу «Аншлаг»?

– Да, помню. Но ведь за этой критикой не последовало никаких мер. Наверное, он мог это сказать и как частное лицо, и как министр обороны, но, слава богу, что прошли те времена, когда он мог закрыть этот проект.

– А как вам идея пародии на первых лиц страны?

– Меня это совершенно не занимает. Пародируют их или не пародируют – мне абсолютно всё равно. Если есть какая-то харизматическая фигура с явными комическими чертами, то и пусть пародируют.

– Вам не кажется, что таких пародий сейчас стало меньше? В этом смысле Максим Галкин ещё как-то на плаву…

– Сравнение напрашивается очень легко: шамкающий, плохо соображающий человек – и два парня в кожанках, вышагивающие по мостовой под музыку «Любэ». Да, в первом случае есть объект пародии. Но если даже и уйти от политики, то что комического в этих двух ещё не пожилых людях, которые сейчас стоят у руля нашей страны? Да, Галкин нашёл какие-то черты для пародии, и для меня в этом смысле нет табу. Бывает, что политик сам просится на пародию, и это понятно. Что касается жанра пародии, то, во-первых, я им не владею, а во-вторых, это не самый любимый мною жанр. Если кто-то из молодых пародистов подхватит интонации и какие-то характерные черты, присущие нынешним политикам, что ж, это будет хорошо. Не подхватит – значит список «Черномырдин, Новодворская, Жириновский» останется вечным. А впрочем, он не останется вечным, потому что даже те .

– Вы следите за творчеством молодых? Есть такие артисты, кто вам по душе?

– Специально не слежу. Я отвлекаюсь не на творчество молодых, потому что это ещё трудно «творчеством» назвать. Я отвлекаюсь на проявление таланта. Скажем, мне нравятся какие-то бесспорные вещи и неожиданные ходы Миши Галустяна и Вани Урганта. Я понимаю, что меня это смешит, забавляет, что мне это нравится. Но я же не могу говорить про то, что они сейчас делают, как про творчество. По-моему, творчеством это станет по мере накопления попаданий. Они мне очень симпатичны, я понимаю, что это другое дыхание, свежий взгляд, другие скорости и персонажи…

– А что вас сейчас занимает?

– У меня есть несколько своих спектаклей, есть свой блог в Интернете, и я этим живу. Я стал старше, и меня стали меньше волновать коллективные радости. Скажем, блог – это же большая работа. У меня 2,5 тыс. подписчиков, и я никак не могу обойти какие-то важные комментарии. Это же Интернет, а он требует других скоростей. Мне там очень интересно, потому что я там разный – и актёр, и журналист, да и вообще кто угодно.

– А что вас привлекает в блогосфере?

– Блогосфера – это же совершенно другой способ общения. Заметьте, как буквально на наших глазах умер эпистолярный жанр. Когда вы последний раз видели человека, который в почтовый ящик опустил конверт с письмом?

– Это уж точно!

– Куда-то канула целая эпоха – вместе с длинными письмами, посланиями, признаниями… Умерла эпоха, которая была основана на устном творчестве советских кухонь… И вот возникла блогосфера со своими нишами. С нишой для хамов, для интеллектуалов, для любителей кино и, конечно, с нишей для всеядных, то есть тех, кому вообще всё интересно. Таким всеядным я себя и чувствую в блогосфере. Да, у меня есть небольшой крен в сторону профессии, в сторону моих гуманитарных интересов – театра, музыки, живописи и кино. Но я могу говорить и о политике, могу, не стыдясь, задавать вопросы или вызывать на спор. Кстати, многие мои комментаторы удивляются тому, что в моём журнале некого «банить», некому туда прекращать доступ, потому что у меня нет хамов. Когда я начинал вести блог, то получил кучу грозных предупреждений: Ефим, ты сейчас «получишь», «нарвёшься», зачем тебе, публичному человеку, пускаться во все эти тяжкие? Но ничего подобного не произошло, и у меня за год сложился круг поразительно доброжелательных комментаторов.

– А в реале с кем-то встречаетесь или, что называется, жанр не предполагает?

– Виртуальная сказка не требует этого, потому что она является частью другого мира. Это же не брачное объявление, когда сначала расписывают друг друга в красках, а потом встречаются и женятся. Этот способ общения устраивает всех тем, что он неназойлив. Он не грозит личными разочарованиями и потрясениями. Виртуальный мир отличается от земного и жизненного тем, что в нём всё может быть идеально.

– А не перетянет ли вас со сцены эта виртуальная сказка?

– Как я могу без своей работы?! Я никогда не рассматривал ведение блога как основной способ существования.

– Но это же отнимает много времени, тем более когда столько подписчиков...

– Нет, мою работу мне не заменят никто и ничто. Никакая измена не принесёт мне столько радости, сколько приносит мне моя любимая жена – моя работа.

Беседовал Александр
Опубликовано:
Отредактировано: 16.11.2009 12:29
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх