// // Человек, подозреваемый в организации нападения на Нальчик, дал интервью «Версии»

Человек, подозреваемый в организации нападения на Нальчик, дал интервью «Версии»

17

Амир Муса Мукожев: Москве все равно, что будет с Нальчиком

Человек, подозреваемый в организации нападения на Нальчик, дал интервью «Версии»
В разделе

Три месяца прошло после нападения на Нальчик, но споры о том, кто виноват в этой трагедии, продолжаются. Опасаются, что уже в ближайшее время в республике возможен новый взрыв, последствия которого непредсказуемы. И основания для подобных подозрений вроде бы есть.

В некогда спокойной Кабардино-Балкарии по рукам ходят письма, являющиеся своего рода эпистолярным богословским спором на тему, а не пора ли начинать в республике джихад. В этих письмах напрямую говорится, что «в сложившихся условиях тотального террора против мусульман джихад становится фард-уль-айн», то есть первостепенной обязанностью мусульманина. Подписаны письма тремя именами: Мусой, Анзором и Русланом. «Версия» провела собственное расследование и выяснила любопытные детали происхождения этих писем. Они были изъяты полгода назад сотрудниками УБОП Кабардино-Балкарии во время задержания одного из участников джамаата в начале лета 2005 года. В первых числах декабря на волю вышел один из задержанных по подозрению в причастности к нападению на Нальчик 13 октября. Именно после этого освобождения и появились тексты, в которых говорилось о джихаде. Можно предположить намеренную утечку информации.

Почему эта переписка всплыла именно сейчас, три месяца спустя после нападения на Нальчик и вскоре после скандала с фотографиями, подтверждающими факт пыток в следственных изоляторах Кабардино-Балкарии, о котором писала «Версия» в декабре 2005 года? В распоряжении «Версии» оказалось интервью, взятое у находящегося в подполье лидера исламской оппозиции Кабардино-Балкарии Мусы Мукожева ещё летом 2005 года. В то самое время, когда вроде бы и велись эти богословские дебаты. Официально никто никогда не заявлял о причастности Мукожева к нальчикской трагедии. Формально он обычный гражданин. Но ещё в начале 2004 года он бежал в горы (говорят, из-за слухов, что правоохранительные органы располагают показаниями о его участии в захвате арсеналов Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков). Существовали ли в действительности такие показания или нет, обвинять Мукожева никто не стал. С другой стороны, именно члены его джамаата участвовали в нападении на Нальчик.

Звонок на мобильный. Номер не определён. Незнакомый мужской голос:

— Хотите встретиться с Мусой?

(Муса?.. Мукожев — амир Кабардино-Балкарии, полгода как в подполье.)

— Да, встречусь...

— Вы должны принять некоторые условия. Никому не сообщайте об этом звонке. На встречу вы не должны брать с собой мобильные телефоны. Вам позвонят...

Позвонили спустя две недели в три часа ночи:

— Выходите во двор без мобильника и ждите...

Во дворе разбитые «Жигули» с тёмными стёклами. Едем по Нальчику кругами. Три раза пересаживаемся в разные машины. За городом в лесополосе ещё одна пересадка. На заднем сиденье Мукожев. На правом мизинце — серебряный перстень амира. На сиденье рядом — старинный кавказский кинжал в кожаном чехле.

— Муса, тебя не объявляли в розыск, почему ты скрываешься?

— Они и не будут объявлять меня в розыск, просто убьют, если найдут. На мёртвого можно навесить всё, а живой будет защищаться. Я уже один раз прошёл через «Белый лебедь» (СИЗО в Пятигорске), когда меня обвиняли в серии терактов, а потом Генпрокуратура закрыла дело за отсутствием состава преступления. Все их заявления были притянуты за уши и разлетелись в пух.

По теме

— Год назад ты говорил об отсутствии взаимопонимания с властными структурами, о репрессивной политике по отношению к мусульманам и закрытии мечетей. Были ли с тех пор со стороны власти попытки навести мосты с мусульманскими обществами?

— Всё стало ещё хуже. Продолжаются незаконные аресты и пытки в милиции. Мечети остаются закрытыми. Массовые зачистки стали правилом. Милиция окончательно поверила в свою безнаказанность. Исламское сообщество загоняется в подполье. Власти делают всё для того, чтобы радикализировать общество. Ничего хорошего из этого не выйдет. Рано или поздно чаша терпения переполнится, и всё это может выплеснуться в самый ненужный момент самым неожиданным образом. Мы до последнего пытались увещевать общину, чтобы развитие ислама в регионе происходило в законных рамках, но дело в том, что этих законных рамок не существует. Тогда о чём говорить, к чему призывать? К соблюдению закона? Так кругом беззаконие!

Мы имели возможность встретиться непосредственно с руководством республики. В кабинете премьер-министра Геннадия Губина с нами встретились прокурор республики Юрий Кетов, министр внутренних дел Хачим Шогенов, вице-премьер Хаути Сохроков и премьер. Мы заявили, что нам с большим трудом удаётся удерживать людей от сопротивления. И были в шоке, когда вице-премьер, прокурор и главный милиционер республики в один голос нам ответили: «А кто вас просит удерживать? Это не в ваших функциях — удерживать!»

А мы то считали, что сохранение мира в республике — гражданский долг каждого её жителя.

— Ходят слухи, что к лидерам джамаата часто приезжают послы от Шамиля Басаева, и даже он сам, и призывают присоединиться к войне. Это так?

— Да, это правда. Но мы всегда отвечаем: это не наша война. Мы сами хозяева на своей земле, и мы считаем себя патриотами. Для нас это означает благополучие нашего народа. Мы не ставим целью свержение конституционного строя, мы просто хотим жить спокойно и соблюдать свою веру.

— Муса, ты амир подавляющей части молодёжи Кабардино-Балкарии. Ты лично отдашь приказ начать джихад?

— Нет. Мы не считаем это разумным и целесообразным. В этой республике живут наши родные и близкие. Мы не хотим, чтобы здесь была война, и в меру наших возможностей сдерживаем мусульман от радикальных настроений. Но при противодействии властей сохранять мир становится с каждым днём труднее.

— Насколько Москва, по-твоему, в курсе событий в Кабардино-Балкарии и насколько способна дать им объективную оценку?

— Очень долгое время мы считали, что наши письма с просьбами о восстановлении справедливости, защите наших конституционных прав до Москвы не доходят. Мы полагали, что Москве не нужен ещё один очаг напряжённости на Кавказе.

Теперь же мы пришли к убеждению, что действия федерального центра логике не поддаются. Такое ощущение, что в Москве довольны действиями властей республики, их это устраивает. Однозначно, что в руководстве страны есть немало людей, для которых чем хуже положение на Северном Кавказе, тем лучше. А военным вообще выгодна война, тем, кто, держит в руках оружие, с какой бы стороны они ни стояли. Война нужна, чтобы быть востребованными. От этого зависят их материальное благосостояние, их карьера. Теперь армия получила законное право воевать с терроризмом. В этой ситуации общество не должно было задаваться частными вопросами, а должно бы уже бить тревогу и требовать ответа за все действия власти и милиции. Но, к сожалению, общество ещё спит.

Как бы то ни было, мусульманское сообщество Кабардино-Балкарии уже не смотрит на Москву с надеждой, здесь пришли к выводу: Москве всё равно, что будет с Нальчиком. В республике же ситуация нагнетается целенаправленно.

И населению республики и федеральному центру навязано убеждение, что в Кабардино-Балкарии мощное экстремистское подполье, что республика полностью захвачена исламистами. Тем самым силовики развязывают себе руки и получают добро на любое беззаконие под предлогом борьбы с терроризмом. При разумном, цивилизованном подходе ещё был бы возможен диалог, но никто не ищет разумных путей. С мусульманами говорят только на языке силы.

— И каковы настроения мусульман республики?

— Раньше мусульмане встречались и говорили о Коране, о вере, а теперь всё общение сводится к разговорам о том, что ещё сделала с ними милиция. Люди говорят: милиция перешла в состояние войны.

— Но ведь должен же быть во всём этом какой-то смысл? Допустим, все разговоры об исламской угрозе — пропагандистские басни, но должна же быть причина, по которой мусульман записали в террористы?

— Все эти процессы в республике совпали с кризисом власти, агонией властного клана, сложившегося на протяжении многих лет правления. И сопутствует этому социально-экономический крах.

А кто виноват? Если корабль садится на мель, то виноваты в этом не матросы и не пассажиры этого корабля. Виноваты те, кто у руля. Те, кто довёл республику до социального и духовного обнищания. Те, кто бессовестно и неприкрыто демонстрирует яркие образцы коррупции и криминала. Обществу все имена известны. Но попробуйте назвать их вслух, вы сразу станете террористом.

Террорист в Кабардино-Балкарии — тот, кто публично может заявить о коррумпированности власти. Потому что такой человек посягает на благополучие клана, то есть посягает на власть.

После убийства Цакоева на допросе в УБОПе перед домом правительства КБР на площади собрался митинг протеста. С тех пор после каждой «победы» над моджахедами министр внутренних дел заявляет: это те, кто был на площади за ваххабитов. Глава МВД господин Шогенов одного понять не может: туда приходят ни «за» кого-то, народ собирается против беспредела и беззакония.

Опубликовано:
Отредактировано: 23.11.2016 20:35
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх