Версия // Общество // Рассказ о болезни от переболевшего коронавирусом в тяжелой форме. К чему быть готовым в ковидном госпитале

Рассказ о болезни от переболевшего коронавирусом в тяжелой форме. К чему быть готовым в ковидном госпитале

9029

Мой COVID-19. Часть 2. Терапия

В разделе

Когда считаешь себя здоровым человеком и не любишь ни лечения, ни обследований, ни анализов; когда в поликлинике бываешь раз в пять лет, только собирая справки, вдруг попасть в стационар – это шок, стресс и холодный душ. По крайней мере, полная неожиданность. Мир переворачивается в один момент.

Ты не только выпадаешь из рабочего ритма, невольно отстраняешься от звонков, встреч, намеченных планов. Ты выпадаешь из привычного быта, лишаешься мелких удобств, которые за их недоступностью начинают наращивать свою значимость. Ты начинаешь задумываться о своем здоровье и беспокоиться о здоровье близких.

Переезд

В первой части я рассказал о своем пребывании в отделении реанимации Городской Клинической Больницы им.Виноградова. Честно признаюсь, что за время болезни ни разу у меня не возникла мысль, что я могу умереть. Возможно, в самые сложные моменты я спал. При переходе из реанимации в терапию я еще был зависим от аппарата, подающего кислород, но считал, что минут 15-20 без него обойтись смогу.

Меня предупредили, что сначала разместят временно в платной палате, на несколько часов, а потом переведут в обычную, когда освободится место.

Переезд занял не более десяти минут. Я оказался в двухместной палате, где спал, повернувшись к стене, мужчина лет шестидесяти. Сразу выдали вещи, в которых я поступил, чтобы одеться, так как привезли меня в терапевтическое отделение в одной простыни. Всё было упаковано в полиэтиленовый пакет, по этой причине, переодеться сразу не получилось. Напомню, все это время стояли жаркие летние дни. Когда я поступил в больницу, у меня была температура, и я довольно сильно потел. Влажная от пота одежда, пролежав более двух недель в жарком помещении в закрытом целлофановом пакете, стала непригодной для носки, её сразу же пришлось стирать. Это оказалось возможным, потому что каждая из палат была оснащена раковиной. После стирки я принял душ, так как в палате был душевой поддон и унитаз.

Пока я решал бытовые вопросы, проснулся сосед. Мы познакомились. Оказалось, что Сергей поступил вчера с коронавирусом, а сегодня у него день рождения. Мы едва разговорились, как пришла медсестра и дала мне команду переезжать уже на свое постоянное место.

В обычной палате помещается семь человек. На каждой кровати прикреплен листок формата А4 с фамилией, именем и отчеством больного. К каждой кровати подведен кислород, что меня приятно удивило. Видимо, так же было и в реанимации, но там это не бросалось в глаза. Здесь у каждого была своя тумбочка для личных вещей, с чем в реанимации были проблемы. Из неприятных открытий можно назвать отсутствие душа (не только в палате, но и в отделении) и невозможность проветривания: окна не отрывали, во-первых, потому что лежащие у окна боялись, что их продует, а во-вторых, потому что подоконники использовались ими для хранения личных вещей, вместо тумбочек. Был кондиционер, но без пульта, чтобы не включали, дабы не продуло.

В тот же вечер, как только я почувствовал в себе силы выйти в коридор, я отправился на поиски соседа из реанимации, Владимира. Он оказался неподалеку, в палате интенсивной терапии. На просьбу подселить меня к нему на свободную койку мне отказали, так как Владимира вот-вот самого должны были перевести на обычный режим, в обычную палату.

Тем не менее, встреча была теплой, мы были взаимно рады своему постепенному возвращению к привычной, не лежачей, жизни. Сразу скажу, и в дальнейшем съехаться у нас не получилось – оказались разные врачи, а больные распределялись по палатам, исходя из этого факта. Лечение в разных палатах не мешало нам встречаться в коридоре для совместных прогулок (их настоятельно советовали совершать для быстрейшего восстановления), а также для совместной дыхательной гимнастики. Гимнастику по методу оперной певицы и педагога Александры Стрельниковой советовали и мне, и Владимиру лечащие врачи, но ему, кроме того, кто-то отправил запись с упражнениями на WhatsApp.

Если Вы подумали, что в больнице все занимаются дыхательными упражнениями, то это не так. И ходить, и делать гимнастику рекомендуют всем, но вот выполняли такие рекомендации врачей совсем немногие. Гуляли по коридорам два-три человека, гимнастику делали сначала мы с Владимиром вдвоем. Потом к нам присоединился Андрей, мужчина лет двадцати семи. Он, оказывается, занимался этими упражнениями и до госпитализации. Так что он стал главным в нашей троице. Чуть позже присоединились еще два человека, один из которых мог заниматься только сидя. А вот зрителей и одобрений было много.

Делай, что можешь

Моё восстановление шло достаточно быстро, может быть потому, что не менее трех километров (самое большое – 10,5) ежедневно проходил по больничным коридорам пешком. Чтобы придать своему хождению какой-то смысл, я решил считать пройденные метры. По плитке на полу легко было рассчитать длину коридора от двери до окна, получилось 30 метров. Туда и обратно – 60 метров. Для учета я взял сборники сканвордов, которых было много, но которыми никто не пользовался. Сделав круг 60 метров, я клал маленький сборник. Пройдя пять кругов, менял маленькие сборники на один большой, это 300 метров. Пять больших сборников, 1,5 км, снова менял на маленькие, которые складывал отдельно.

Возможно, это покажется ненужной подробностью, но в больничной обстановке именно такой подход оказался очень продуктивным, и в плане восстановления здоровья, и в плане придания смысла долго тянущимся одинаковым дням. Кстати, основной «пробег» у меня приходился на раннее утро, примерно с пяти до восьми часов, пока коридоры были пусты, пока в них было прохладно, а больные в большинстве своем еще спали. Иногда очень ранним утром мог себе позволить прикорнуть и персонал.

Вообще, можно сделать вывод, что в любой обстановке не стоит впадать в уныние. На этот счет есть хорошие слова, сказанные когда-то 26-м президентом США Теодором Рузвельтом: «Делай, что можешь, с тем, что у тебя есть, и там, где ты находишься».

Я уже написал, что в отделении душ был только в платных палатах. Толи это было сделано для стимулирования использования платных услуг, но, скорее, благодаря формальному отношению и непродуманности. Люди больше чем по две недели, в середине лета, сутками находясь в не особо проветриваемом помещении, не имели возможности принять душ, смыть пот, освежиться. На второй день своего пребывания в терапии я обратился к Сергею из платной палаты с просьбой пустить в душ Владимира, он находился в больнице уже около двадцати дней. Заодно я обмолвился и о себе. В итоге, Сергей позволил нам приходить к нему в душ ежедневно. Остальным больным, нашим соседям по палатам, оставалось только завидовать.

Евро 2021

Кстати, как рассказал пациент платной палаты, пребывание в ней обходилось в 3000 рублей ежедневно. На вопрос, какие преимущества, кроме душа, платная палата дает перед остальными, Сергей ответил: «Покой и тишина, никто не мешает». Хотя, были еще моменты, о которых можно упомянуть. Во-первых, в платной палате стоял маленький холодильник, который позволял охлаждать воду. Во-вторых, что было важно во время чемпионата Европы по футболу, в платной палате был телевизор. Видимо, чтобы все чувствовали разницу, не то, что в других палатах, даже в холле больше телевизора не было.

Можно представить мой восторг, когда Сергей в день финала сказал мне: «С тебя бутылка, будем сегодня смотреть футбол по телевизору». До этого я, хотя и смотрел матчи по смартфону, как-то даже и не обратил внимание на телевизор. Видимо, потому что, как и у прочей техники в больнице, у него не было пульта, и он, видимо, долго не включался. Так что Сергею, действительно, нужно отдать должное не только за гостеприимство, но и за выдержку и настойчивость, проявленные при включении и настройке.

Коллективный привет

Выздоровление, до выписки, продлилось восемь дней. Когда я поделился с новыми знакомыми своим намерением написать статью о пребывании в госпитале, поступило много пожеланий, что я должен поставить на вид для улучшения качества лечения в дальнейшем.

К самому лечению претензий практически не было, за исключением того, что пульсоксиметры, показывающие уровень насыщения крови кислородом (что считалось одним из важных показателей восстановления), были только у врачей, которые делали обход два раза в сутки. Многим хотелось бы делать замеры чаще, и это можно было легко организовать. Второй момент – отсутствие таблеток, к лечению коронавируса не относящихся. Например, когда у одного из мужчин заболел живот, на его просьбу «дать какой-нибудь эспумизан», ему ответили, что такие лекарства не предусмотрены, хотя через пару часов нашли упаковку активированного угля.

Николай из 209-й палаты попросил рассказать о том, что у него только перед самой выпиской обнаружили повышенный уровень сахара в крови, и то, сделав замер по его просьбе. Хотя о возможном повышении этого показателя на фоне применения гормональных препаратов говорили часто.

Основные же пожелания касались не жизненно необходимых вещей, а уровня душевного комфорта, который для выздоровления не менее важен, чем лекарства. Во-первых, почему бы не поставить телевизор в холле? Нельзя в холле – почему бы не сделать что-то вроде Красного уголка? Возможно, в том же помещении, которое должно хорошо проветриваться, оборудовать небольшое пространство для физических упражнений. Дыхательную гимнастику, кстати, можно было бы проводить организованно. Второе, о чем мечтали многие – кулер с горячей водой, чтобы можно было пить чай по вечерам. Кормили нас в десять утра, в два часа дня и в шесть часов вечера, так что чай перед сном был бы не лишним. Ну и, третье, конечно же, душевая. Даже с одним душем на отделение больные бы разобрались, расписали бы очередь. В отсутствие душа, одним из пожеланий была влажная туалетная бумага.

Через четыре дня после моей выписки (кстати, уезжали мы из госпиталя одновременно с Владимиром на машине его дочери) ковидный госпиталь должен был вновь превратиться в стационар обычной больницы, об этом начал говорить персонал. Сказали, что выздоровевших отправят по домам, а больных из реанимации перевезут в один из центров, построенных именно для лечения коронавируса. Не знаю, как обстоят дела там, но надеюсь, что к просьбам и пожеланиям, высказанным в этой статье, прислушаются. Главное, что меня попросили донести – это желание больных видеть в нужный момент рядом с собой людей, работающих по призванию, не за деньги. Если персонал будет относиться к лечению каждого пациента, как к лечению родственника, будут в больницах и души, и кулеры, и кондиционеры. А вообще, всем, кто помог нам выздороветь, огромное спасибо. Пусть врачи, санитары, медсестры, работающие в красной зоне, будут здоровы.

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 02.08.2021 21:00
Комментарии 2
Общероссийская газета независимых журналистских расследований «Наша версия» Газета «Наша версия» основана Артёмом Боровиком в 1998 году как газета расследований. Официальный сайт «Нашей версии» публикует материалы штатных и внештатных журналистов газеты и пристально следит за событиями и новостями, происходящими в России, Украине, странах СНГ, Америке и других государств, с которыми пересекается внешняя политика РФ.
Наверх