В конце января Министерство природных ресурсов и экологии России опубликовало итоги геологоразведки за 2025 год. Они оказались не самые радужные. А поскольку речь идёт об основе добывающей промышленности, в том числе ключевой для российского бюджета нефтегазовой, не пора ли начинать беспокоиться о будущем нашей экономики?
Согласно данным Минприроды, прирост запасов нефти и конденсата всех категорий составил 640 млн тонн, природного газа – 670 млрд кубометров. Для сравнения: по итогам 2024 года прирост составил 592 млн тонн и 708 млрд кубометров. То есть мы опять наблюдаем в государственной статистике пресловутый «отрицательный рост». И вот что здесь плохо.
«С одной стороны, текущие темпы прироста позволяют поддерживать существующий уровень добычи нефти и газа в ближайшие несколько лет. Однако для достижения целей Энергостратегии-2050, которая предусматривает устойчивое развитие, рост газовой и нефтяной добычи в отдельных регионах и постепенную модернизацию инфраструктуры, прирост запасов должен быть стабильным и поступательным», – комментирует аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов.
По словам эксперта, проблема в том, что часть прироста формируется на старых месторождениях и в категориях, требующих высоких технологических и финансовых затрат для разработки, что ограничивает гибкость отрасли.
НДД против НДПИ
В свою очередь, глава Фонда энергетического развития Сергей Пикин указывает, что самый главный вопрос – какая доля нефтяных запасов, поставленных на баланс, относится к трудноизвлекаемым запасам (ТрИЗ). В сообщении Минприроды этот момент не уточняется. «По статистике, ТрИЗов в новых запасах оказывается не менее 60%, – отмечает Пикин. – То есть из года в год у нас идёт расширенный прирост запасов, но большая их часть – трудноизвлекаема».
А добыча таких запасов, за счёт высокой себестоимости и дороговизны используемых технологий, рентабельна не при всякой цене нефти и не в любой фискальной системе. По оценке Пикина, на текущий момент извлечение ТрИЗ на отдельных проектах может быть рентабельно только с применением налога на дополнительный доход (НДД), но не при действии налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который применяется для большинства месторождений.
Разница в том, что в первом случае недропользователь платит налог уже после реализации добытого сырья, тогда как НДПИ выплачивается непосредственно при добыче, что компаниям невыгодно, ведь платишь ты в любом случае, а когда и по какой цене продашь добытую нефть – неизвестно.
Цифры
Всего за прошлый год на госбаланс было поставлено 317 месторождений (речь идёт не только об углеводородах, но и о твёрдых ископаемых), расположенных в самых разных регионах, вплоть до Дальнего Востока и Арктики. Собственно углеводородных месторождений всего 41, причём три четверти из них – нефтяные. Зато газовые оказались весьма крупными: Толавэйское (ЯНАО) с 54,4 млрд кубометров, Мезенинское (Красноярский край) с 49,7 млрд кубометров, месторождение им. Алексея Конторовича (ЯНАО) с 30,3 млрд кубометров. Запасы последнего также содержат 7 млн тонн нефти.
«Наращивание запасов газа само по себе хорошо, но его добыча в России сейчас сознательно снижена – просто нет покупателей на такие объёмы», – отмечает глава Фонда энергетического развития Сергей Пикин.
По теме
718Власти Монголии и Индии готовятся подписать меморандум о взаимопонимании в сфере геологоразведки и добычи полезных ископаемых. Такая информация приводится в монгольских СМИ.
Напомним, что за последние годы Россия в разы сократила поставки газа в Европу после взрывов на газопроводах «Северный поток – 1» и «Северный поток – 2» и отказа большей части европейских стран закупать топливо из нашей страны.
Закрома иссякают?
В сентябре прошлого года глава Роснедр Олег Казанов в интервью ТАСС говорил, что запасов нефти нашей стране хватит «на любой период времени» – при условии активной работы недропользователей по направлениям геологоразведки и восполнения запасов. Казанов отметил, что из 31 млрд тонн имеющихся доказанных запасов нефти подготовлены к добыче лишь 19 млрд, а из этих 19 к экономически рентабельной разработке при текущих ценовых и налоговых условиях реально пригодны лишь 13 млрд тонн. И если исходить из этих цифр, запасов нефти России хватит лишь на 25 лет.
«Мы не можем остаться без запасов к 2051 году, – сказал глава Роснедр. – Для поддержания текущего уровня добычи нам нужно иметь постоянный переходящий остаток запасов в 13–15 млрд тонн нефти, которые должны быть уже подготовленными рентабельными запасами. В последнее десятилетие мы восполняем запасы углеводородов в объёмах, несколько превышающих добычу. Но добываем мы рентабельные запасы, а восполняем разные». По словам Казанова, в нынешних условиях компании не всегда готовы принимать на себя риски, связанные с ГРР (геолого-разведочные работы. – Ред.), и стараются беречь свои средства.
Кстати
Нефтяники уже много лет говорят о преимуществах НДД и призывают масштабировать практику применения этого налога. Обычно против выступало Министерство финансов, но, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки.
3 февраля вице-премьер Александр Новак заявил, что расширение применения НДД обязательно будет, так как необходимо «создавать экономические условия, которые позволяли бы предприятиям эффективно работать». Зампред правительства уже поручил министерству энергетики подготовить обоснование расширения НДД на все действующие месторождения в традиционных регионах добычи. Новак подчеркнул, что налог на дополнительный доход является более эффективным, чем НДПИ, особенно для разработки трудноизвлекаемых запасов. Но главное, что, по словам вице-премьера, эту инициативу поддержал и Минфин.
Не тот подход
Впрочем, основной причиной нехватки капиталовложений в геологоразведку является отсутствие подготовленных объектов. «Геологоразведочные работы – это чистые расходы, поэтому зачастую в ГРР недропользователи вкладываются неохотно, – отмечает Сергей Пикин. – Компании инвестируют в разведку миллиарды рублей, но далеко не всё разведанное превращается потом в реальные проекты».
Происходит это в том числе потому, что не все запасы рентабельно разрабатывать, причём не только из-за уровней нефтяных цен, но и условий кредитования. В прошлом году ставка была выше 20%, что весьма некомфортно для привлечения кредитов. Плюс налоговый режим, ориентированный на максимальное изъятие средств у нефтяников. «В итоге запасы просто висят на балансе как некая отвлечённая цифра», – говорит Пикин.
Владимир Чернов указывает, что для обеспечения стабильного прироста запасов и долгосрочной устойчивости нефтегазовой отрасли государству и бизнесу требуется комплексный подход. В частности, необходимо увеличить финансирование геологоразведочных работ, особенно для высокорисковых и новых месторождений, где самостоятельные инвестиции компаний могут быть экономически невыгодны. «Также важно вкладываться в современные технологии – цифровизация, сейсморазведка глубоких горизонтов, бурение на сложных пластах и экологически безопасные методы добычи повышают эффективность ГРР и позволяют быстрее формировать качественные запасы», – говорит аналитик.
Сергей Пикин, глава Фонда энергетического развития
– Геологоразведка – это одно из необходимых условий сохранения расширенного воспроизводства сырьевой базы. При этом необходимо усилить фискальные стимулы в части расширения применения налога на дополнительный доход. Всё это является залогом достижения целей Энергостратегии до 2050 года.
Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global
– Для нефтегазовой отрасли критически важны подготовленные специалисты в геологии, геофизике и бурении, поэтому нужны долгосрочные программы обучения, стажировок и удержания экспертов, включая сотрудничество с профильными вузами. Кроме того, следует стимулировать участие частного бизнеса через налоговые льготы и государственные гарантии, создавая финансовую мотивацию для инвестиций в геологоразведку. Только сочетание этих мер финансирования, технологий, кадровой поддержки и экономических стимулов позволит обеспечить устойчивый прирост запасов и соответствовать целям Энергостратегии-2050.
