// // Кто и почему не пускает на зимники частный автотранспорт?

Кто и почему не пускает на зимники частный автотранспорт?

1151

Пошли тундрой!

lori.ru
lori.ru
В разделе

Жителям средней полосы России затянувшееся наступление весны не приносит радости, а на Крайнем Севере, наоборот, молятся на то, чтобы морозы продержались подольше: кто-то в шутку сказал, что лучшим дорожным мастером России является Дед Мороз. Круглогодичных автодорог, связывающих с «материком», за пределами центральной и приуральской России очень мало: в большинство районов Заполярья на резиновых колёсах можно проехать только два-три месяца в году по зимнику. Но далеко не все ледовые трассы открыты для свободного проезда по ним.

В представлении большинства зимник – это «протараненная» вездеходом колея в снегу, по которой еле-еле ползут «Уралы». Там, где движение слабое, это может соответствовать истине, но нефтяников и газовиков такая дорога вряд ли устроит: за зиму надо завезти как можно больше груза, чтобы летом не зависеть от дорогостоящих услуг авиации и короткой навигации на северных реках. Поэтому зимники, ведущие к месторождениям ямальского газа, печорской и енисейской нефти, представляют собой настоящие автобаны со специально намороженным покрытием, вдоль которых проставлены километровые столбы и дорожные знаки.

Строительство начинается, когда толщина снежного покрова в тундре оказывается не меньше четверти метра, обычно это бывает во второй половине декабря. До этого ни одна экологическая инспекция не даст разрешения: повреждённый ягельный покров восстанавливается столетиями. Первыми на снежную целину выходят вездеходы, оснащённые специальными прицепами, сваренными из труб. Их задача – продавить снег в болото, чтобы сверху выступила вода. Когда всё замёрзнет, за работу принимаются бульдозеры, сгребающие снег для будущего дорожного полотна и трамбующие его.

В тех местах, где трасса пересекает реки и озёра, специально намораживается дополнительный слой льда: общая масса ракетного тягача, перевозящего на прицепе тяжёлый экскаватор на стройку или турбину для компрессорной станции, может достигать без малого сотню тонн, и ледяной «мост» должен её выдержать. Завершают строительство зимника поливальные машины, покрывающие дорогу прочным ледовым панцирем. Работы ведутся круглые сутки; проходит примерно две недели, и на трассу выходят первые машины с грузом. Проработает зимник до начала мая, когда весеннее солнце растопит его.

За ледовыми трассами следят так, как не следят за дорогами на «материке»: не успеет закончиться метель, как выходит техника на расчистку заносов. Поражает качество покрытия: по такому зимнику может пройти своим ходом даже автомобиль, не оснащённый полным приводом, хотя машин подобного класса на Крайнем Севере очень мало.

С зимниками не шутят – там царят строгие порядки и свято соблюдается закон взаимопомощи. В советские годы на многих автотранспортных предприятиях Крайнего Севера принятый на работу водитель обязан был пару месяцев отработать в должности автослесаря: этим проверялась его способность самостоятельно починить машину в любой ситуации. И сейчас не имеющего опыта езды по таким дорогам первые несколько недель будут выпускать в рейс только вместе с более опытным напарником, а на зимниках со слабым движением выезжать можно лишь в составе каравана. Даже если ты просто остановился на трассе, водитель первой же мимо проезжающей машины обязательно спросит, всё ли у тебя в порядке.

По теме

Несколько лет назад мартовским вечером автора этих строк застала пурга на контрольно-пропускном пункте «Пижма» в Ненецком автономном округе, где начинаются зимники на Сарембой, Варандей и Нарьян-Мар. Передано штормовое предупреждение, охранники перегородили дорогу лентой с шипами, но время от времени караульное помещение штурмуют нетерпеливые водители: лишние несколько часов простоя – существенная потеря в зарплате. Да и горючего за это время израсходуешь немало: двигатель на морозе глушить нельзя. Но начальник охраны непреклонен:

– Ты же завязнешь в сугробе через два километра, а утром будешь откапывать машину или выдёргивать её трактором. Здесь, если заглохнешь, к нам в «караулку» придёшь, а там колёса жечь будешь!

Законы выживания на зимнике гласят: если заглох двигатель, запустить его нет возможности и никого рядом нет – жги солярку. Солярка закончилась – жги колёса, а потом – всё, что может гореть. Кто-то едет мимо – бросай и машину, и груз, уезжай до ближайшего жилья: главное, чтобы сам жив остался.

День на зимнике – не лучшее время для езды: если пасмурно, вокруг тебя удручающе серый пейзаж, когда на небе ни облачка, не обойтись без тёмных очков. Ночью легче: в свете фар видны все неровности на дороге. Путь тяжёлый из-за заносов, возле каждого сугроба – пробки. Обычно колею пробивает тот, кто едет без груза, за ним идут легкогружённые, и замыкают колонну тяжеловесы. На каждом подъёме машины вытаскивает трактор, причём безвозмездно.

Деньги на зимнике значат немногое. На нефтепромысле дизелист упорно не желает заправить в бак полторы сотни литров «левой» солярки за 2 тыс. рублей, хотя красная цена ей в ненецкой тундре в тот год составляла восемь рублей за литр.

– Что ты мне суёшь эти бумажки! – говорит он в сердцах водителю. – Бутылку давай, и залью тебе хоть цистерну...

Здесь же в столовой приезжих не кормят – только своих, под запись в ведомости. Но стоит преподнести повару чекушку спирта из потайных запасов, тщательно укрываемых от охраны, – и ты сразу же становишься самым дорогим гостем.

Если зимник принадлежит нефтяной или газовой компании, то там запрещено ездить даже подвыпившему пассажиру, все машины тщательно обыскивают на предмет наличия увеселительных напитков, а нарушителей ждёт колоссальный штраф. Например, на зимниках, соединяющих Ванкорское месторождение в Красноярском крае с Новым Уренгоем и Игаркой, с попавшегося в первый раз вычтут 10 тыс. рублей из зарплаты, во второй – от 50 до 100 тыс., а на третий – уволят без разговора. Объясняется это тем, что любой несчастный случай приносит компании колоссальные убытки: один час работы вертолёта стоит не менее 700 долларов США.

Зимники, находящиеся в коммунальной собственности регионов, сосредоточены в основном восточнее Енисея, на Ямале и в Ненецком округе большая их часть принадлежит нефтяникам и газовикам. Несмотря на то что они являются важнейшими транспортными артериями, по которым зимой снабжаются такие города, как Нарьян-Мар и Игарка, компании, владеющие ими, очень часто рассматривают их как свои технологические дороги и не спешат открывать для всеобщего пользования. Но, А при следовании из Нового Уренгоя в Игарку через Ванкорское месторождение разрешение нужно не только водителю, но и всем пассажирам, находящимся в машине. Для получения этой бумаги приходится вести длительную переписку с руководством «Ванкорнефти».

– Несколько лет назад мы организовали и провели автостопную экспедицию в Игарку, – рассказывает донецкий путешественник Александр Стонаев. – Самым трудным делом оказалась борьба с бюрократизмом: нам пришлось устроить «массированную бомбардировку» «Ванкорнефти», отправив в Красноярск целую папку документов, среди которых были рекомендательные письма и от Донецкой областной федерации спортивного туризма, и от Новоуренгойского комитета по физкультуре и спорту. В результате пропуска были сделаны, но с нас попросили расписку о том, что компания не несёт за нас никакой ответственности.

Аналогичные жалобы поступили и от московских туристов, годом позже участвовавших в покорении Таймыра на внедорожниках: у них при въезде на ванкорский зимник служба безопасности отобрала заранее заготовленные пропуска. В конце концов им удалось получить новое разрешение, но осадок в душе остался сильный.

Самое интересное, что жалобы поступают от туристов, которым срыв поездки не принесёт ничего, кроме огорчений. От тех, кто завозит товары в Игарку, нареканий не поступает: здесь отказ в транзитном проезде способен принести не только моральный ущерб. А так как на борьбу с бюрократизмом драгоценного времени у бизнесменов нет, то вопрос скорее всего решается традиционным и весьма неправедным способом. Либо доставка товаров, не предназначенных для нефтепромыслов, находится под контролем у кого-то из людей, близких к руководству компании. В том же, что ванкорский зимник используется для снабжения заполярного города, сомневаться не приходится.

– Очень удивила разница цен на одни и те же товары в разных магазинах, – вспоминает Александр Стонаев. – Так, одна и та же халва в одном магазине стоила 50 рублей за килограмм, а в соседнем – в три раза дороже. По словам продавцов, такая разница объяснялась стоимостью транспортировки: удалось дёшево завезти по зимнику – хорошо, не удалось – заказывай дорогой самолёт.

Редакция «Нашей Версии» обратилась к руководству НК «Роснефть», чья дочерняя компания разрабатывает Ванкорское месторождение, с просьбой разъяснить причину столь жёстких ограничений на проезд по зимнику. Ответ так и не поступил, а на все попытки узнать, в какой стадии находится процесс рассмотрения обращения, звучала одна и та же дежурная фраза: «Позвоните завтра!» Видимо, есть что скрывать.

Опубликовано:
Отредактировано: 09.04.2012 16:38
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх