Подспудно стремясь быть империей и «воевать по глобусу», Советский Союз в силу идеологических причин не мог позволить себе действовать по-имперски, по примеру американцев открыто создавая в ключевых точках планеты свои военные базы. В отличие от США, строивших отношения со своими сателлитами на строго деловой основе, СССР ставил во главу угла готовность зарубежных лидеров «встать на путь социализма».
В результате то и дело происходила одинаковая история: туземный царь объявлял о симпатиях к идеям коммунизма, разрешал Москве построить военную базу, получал за это от неё щедрую поддержку, а спустя время выгонял «советских друзей», оставляя себе завезённое военное имущество.
Одним из первых таких афронтов Советский Союз претерпел в 1961 году от крохотной Албании. Местный диктатор Энвер Ходжа к тому времени уже почти 20 лет «доил» СССР – Москва предоставила Албании льготный кредит на 1,5 млн долларов, бесплатно вооружила её армию и поставляла зерно, отрывая от себя. В 1957 году Ходжа в качестве ответного реверанса предложил создать в бухте Паша-Лиман Влёрского залива базу ВМФ СССР. Предложение выглядело заманчиво – таким образом советские корабли могли держать под прицелом Грецию и Италию. В итоге во Влёре разместилась 40-я отдельная дивизия подводных лодок. О её потенциале говорит следующий факт: в 1959 году дизельная подлодка С-360, дислоцировавшаяся на Влёрской базе, вышла в Средиземное море, достигла Гибралтара, обнаружила там американский крейсер «Де Мойн» и успешно провела на него учебную атаку, после чего ушла от преследования. Как позже выяснилось, на крейсере в этот момент находился президент США Дуайт Эйзенхауэр.
При этом, традиционно стесняясь обвинений в милитаризме, советское правительство делало вид, что никакой базы во Влёре нет. Для этого на кораблях даже поднимался албанский флаг, а некоторые экипажи наполовину состояли из албанцев. Закончилось всё это печально. После того как из-за экономических проблем внутри СССР Хрущёв решил прикрутить кран льющейся за рубеж финансовой помощи, Ходжа нашёл себе новых покровителей в лице китайцев. В результате 17 мая 1961 года Президиум ЦК КПСС принял решение о выводе из Влёры советских боевых кораблей. Однако албанцы заявили, что «всё, что находится в Албании, принадлежит Албании». И вообще, там наш флаг и наши моряки! Из 12 подводных лодок удалось увести только 8, на которых в экипажах были только советские моряки. Четыре субмарины, а также пять торпедных катеров, два танкера, восемь тральщиков и четыре противолодочных корабля остались во Влёре – обслуживать их Ходжа пригласил китайцев.
Дорогой товарищ Барре
Албанская неудача не расстроила Кремль – её списали на вскоре отставленного с поста «волюнтариста» Хрущёва. Тем более что на горизонте замаячил куда более жирный куш: возможность контролировать одну из главных мировых логистических и геополитических точек – Баб-эль-Мандебский пролив.
Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Париж полностью отказался от прежней логики развёртывания крупных военных баз в зарубежных государствах, поскольку в современном мире подобные действия уже не находят понимания и воспринимаются как инструмент неоколониализма.
Ещё в 1960 году Советский Союз установил дипломатические отношения с получившей независимость Сомали. К тому времени рвущуюся на свободу англо-итальянскую колонию, не представляющую собой ничего ценного, за исключением географического положения, вовсю окучивали американцы, славшие в Могадишо миллионы долларов. В итоге возглавивший Сомали Аден Абдулла Осман Даар решил, что демонстративные контакты с Москвой заставят Вашингтон открыть кошелёк шире. А если и нет, то в СССР всегда готовы прийти на помощь борцам за независимость от капиталистического империализма.
Так и произошло – в Кремле тут же ухватились за мысль получить под свой контроль путь из Индийского океана в Средиземноморье. Прибывшим в Москву на переговоры сомалийцам предоставили льготный кредит на 40 млн рублей, а также пообещали построить две больницы, школу, типографию, рыбзавод и т.д. Позже сомалийцы получили 55 млн долларов на модернизацию своей армии и горы советского оружия – формально речь шла о кредите сроком на 20 лет, однако каждая сторона понимала, что возвращать деньги никто не станет. Помимо танков и бронетранспортёров армия Сомали получила самолёты Миг-15 и Миг-17, а также торпедные катера. Видя, как к Могадишо тянутся транспорты с техникой, европейцы и американцы подняли шум. Однако в Москве заявили, что корабли перевозят бульдозеры и тракторы для сомалийских крестьян. И вообще – не дело бывших угнетателей следить за освобождёнными свободолюбивыми сомалийцами.
Одновременно в Бербере шло строительство порта. Свою работу он начал в апреле 1969 года, а спустя полгода сменивший Даара президент Шермарк был убит и власть в стране перешла к командующему армией Мохаммеду Саиду Барре. Новый президент оказался ещё более скользким – проповедовал странную смесь социализма с шариатом, строил свой культ личности (а на плакатах его изображали рядом с Марксом и Лениным), репрессировал «предателей» из числа соперников и заверял Кремль в своей дружбе. Там, впрочем, уже готовились предъявить счета к оплате. В 1972 году Москва и Могадишо подписали соглашение о заходе советских кораблей в порты Сомали и базировании военных самолётов. Поскольку пропаганда постоянно твердила о том, что США опутали планету своими военными базами, использовать для обозначения присутствия тот же термин было нельзя. Потому был придуман новый – пункт материально-технического обслуживания (ПМТО). Хотя, по сути, разместившийся в Бербере 527-й пункт материально-технического обеспечения ВМФ СССР был настоящей военной базой. В её состав входили порт с возможностью приёма атомных подводных лодок, зональный узел связи, хранилище тактических ракет, склад топлива, жилые помещения на 1500 человек. Жемчужиной ПМТО являлся построенный советскими инженерами аэродром с самой длинной в Африке взлётно-посадочной полосой, способной принимать стратегические ракетоносцы.
В июле 1974 года между СССР и Сомали был заключён Договор о дружбе и сотрудничестве сроком на 20 лет. К этому времени африканская страна получила от СССР вооружений и техники на 165 млн долларов. В Могадишо любили подчёркивать, обращаясь к «советским друзьям»: мол, у нас с вами столько общего. У вас революция произошла в октябре, у нас тоже. Ваша страна называется СССР, наша точно так же – Союз Сомалийских Социалистических Республик. При этом не уточнялось, что под «сомалийскими республиками» подразумеваются соседние Кения, Джибути и Эфиопия, которые Барре считал незаконно отколовшимися «осколками» своего СССР. В результате летом 1977 года сомалийская армия вторглась в эфиопскую провинцию Огаден. Для Москвы это стало неприятным сюрпризом: Эфиопия считалась ещё одним союзником СССР в Африке. Не получив от Кремля поддержки, Барре 13 ноября 1977 года объявил о прекращении действия договора о дружбе, приказав 2 тыс. находившихся в стране советским специалистам за неделю покинуть Сомали. Остающееся советское имущество провозглашалось конфискованным. Лишь после того как капитан 1 ранга Михаил Хронопуло приказал морским пехотинцам высадиться в порту Бербера и взять оружие на изготовку, грузы удалось вывезти. Однако построенные объекты достались сомалийцам. Их Барре преподнёс в качестве презента американцам, тут же переметнувшись на их сторону. Четырёхкилометровая полоса затем использовалась США в качестве резервного аэродрома для «Шаттлов». Что особенно интересно: по свидетельству историка флота Александра Розина, военные подготовили план тотальной бомбардировки советского ПМТО и порта Бербера. Однако в Политбюро пришли в ужас и запретили «уподобляться Америке».
Йеменский торг
По информации источника, гражданки России были задержаны американскими военными после того, как случайно въехали на территорию одной из военных баз США.
Потеря Сомали не стала для СССР фатальной – на другом берегу Аденского залива советские корабли уже был готов принять другой союзник Москвы. К тому времени Советский Союз давно и горячо дружил с властями Народной Республики Южного Йемена. В страну были направлены советские военные специалисты, корабли советского ВМФ заходили в йеменские порты для пополнения запасов. В 1970 году Южный Йемен разорвал дипломатические отношения с США, после чего его связи с Москвой стали ещё теснее. В частности, за счёт СССР фактически была создана местная армия, появились свои ВВС, ВМС и другие рода войск.
При этом, если верить свидетельствам участников событий, с рождения умеющие торговаться йеменцы вслед за пальцем были готовы откусить всю руку. Так, эвакуированные из Берберы плавучий док и плавучую мастерскую поначалу разместили в бухте Адена, однако вскоре местные власти начали намекать, что стоянка кораблей, тем более таких больших, облагается портовыми сборами. А за размещение центра космической связи йеменцы получили ракетные, артиллерийские и десантные катера. Однако, поскольку контроль над регионом оставался важной задачей, Москва продолжала оказывать помощь. В октябре 1979 года был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и НДРЙ, а в январе 1980 года в Аден на постоянное базирование прибыли два противолодочных самолёта Ил-38. Кроме того, предполагалось создать «пункты манёвренного базирования» в г. Эль-Мукалла, а также на островах Перим и Сокотра, где советские инженеры начали обустройство причалов.
Планы нарушил госпереворот, случившийся в январе 1986 года. После того как глава страны Али Насер Мухаммед устроил убийство своего политического соперника Абдель Фаттаха, в стране началась полномасштабная война. В этой ситуации Кремль решил поддержать Мухаммеда, публично объявив его противников «контрреволюционерами». Учитывая, что у противников Мухаммеда имелись самолёты и танки, пребывание советских граждан в Южном Йемене после этого стало небезопасным. Эвакуироваться военным и гражданским пришлось в буквальном смысле под огнём. Не обошлось и без накладок. Писатель, в прошлом военный переводчик Владимир Дудченко приводил рассказ своего сослуживца Николая Серёгина: «Пока мы болтались в море, мою жену вместе с восьмилетней дочерью должны были эвакуировать в Союз. Но сразу не получилось. И вот почему. Паспорта специалистов, работавших на флоте, хранились в посольстве, их и привезли. А паспорта на переводчиков, работавших в разных видах Вооружённых сил (и членов их семей), хранились в отдельной коробке, поэтому семьи моряков посадили на корабль и отправили в Джибути, а моя семья осталась на берегу – паспорта не было. Только через сутки на берег высадились гражданские моряки и переправили на суда всех оставшихся. 21 января они оказались в Шереметьеве, без зимней одежды, без паспортов, без ничего. Но в Москву их не пускали: нет паспортов – нет людей! Кое-как решили эту проблему: жена и ещё одна женщина без паспорта поручились друг за друга, их сфотографировали, выписали бумаги и наконец выпустили».
Туристы из России, которые приехали на отдых в Египет, столкнулись со странностями при заселении в отель. Оказалось, что по соседству находится военная база, и это накладывает на отдых определенные ограничения.
Весной 1990 года Северный и Южный Йемен объединились, став Йеменской Республикой. Год спустя умирающий Советский Союз, уже не имея финансовой возможности поддерживать йеменцев, прекратил сотрудничество с ними. По некоторым данным, всего Южный Йемен получил от СССР 34 ракетных комплекса сухопутных войск, 1325 танков, 206 БМП, 1248 БТР и БРДМ, 683 ракетные системы залпового огня и т.д. на 6 млрд долларов.
Эфиопская неудача
Похожей оказалась и судьба советской военной базы в Эфиопии. Ещё весной 1977 года председатель Временного военно-административного совета Эфиопии Менгисту Хайле Мариам во время визита в Москву предложил создать в порту Массауа советскую военно-морскую базу. Однако тогда в Кремле мягко отказались, разгадав подстроенную гостем ловушку. Мятежная провинция Эритрея требовала независимости, а Массауа как раз располагался на спорной территории и находился под угрозой штурма эритрейскими партизанами. Таким образом, приглашая туда советский военный флот, Менгисту, по сути, предлагал морякам воевать за него. Потому эфиопского лидера поблагодарили за дружеское предложение и проводили восвояси.
Идея стала актуальной спустя полгода, когда Сиад Барре выставил советских военных из Сомали. Впрочем, влезать во внутриэфиопские дрязги не стали и тогда. Для размещения кораблей был выбран расположенный в стороне от Массауа архипелаг Дахлак. В результате было заключено соглашение о сотрудничестве, в рамках которого на острове Нокра появился пункт материально-технического обес-
печения подводных лодок и надводных кораблей, оперирующих в Индийском океане. Были построены причалы, база для ремонта судов, хранилища, склады, вертолётная площадка и необходимая инфраструктура.
Война Эфиопии с Сомали шла под контролем и руководством советских военных советников. Морем и по установленному воздушному мосту, который обслуживали свыше 200 транспортных самолётов, в Эфиопию были переброшены танки, артиллерийские системы, боевые самолёты, ракетные катера и т.д. Общая стоимость поставленного вооружения составила миллиард долларов. С учётом того, что армию Сомали также вооружил СССР, общая сумма расходов получалась солидной. Однако защитить союзника Мариама и наказать ренегата Барре требовалось во что бы то ни стало, потому деньги в Москве не считали. В результате к марту 1978 года эфиопы смогли не только отразить наступление сомалийцев, но и освободить занятую теми провинцию Огаден.
Однако спокойнее в Эфиопии не стало – год от года конфликт с эритрейцами только накалялся. Советские военные принимали участие в войне, планируя операции и перевозя эфиопских солдат на кораблях ВМФ СССР. В свою очередь, эритрейцам помогали США. Со временем противостояние стало походить на открытую войну. «К маю 1984 года мы так «достали» американскую разведку, что, прибегнув к помощи «зелёных беретов» из Саудовской Аравии, они совершили диверсию: практически с 20 метров расстреляли и сожгли наши самолёты, перекрашенные под «Аэрофлот». В пепел за 20 минут превратились вертолёты Ми-8», – цитирует участника событий историк Юрий Темиров. К началу 1990 года эритрейцы усилились настолько, что остров Нокра и советская база со стоящими в её акватории кораблями стали подвергаться регулярным обстрелам береговыми батареями. Спустя год эфиопские войска потерпели поражение. В результате база оказалась в опасной ситуации, в связи с чем правительство СССР приняло решение: делать в Эфиопии больше нечего. Построенные объекты формально передавались новым властям страны «по остаточной стоимости», а по факту были брошены. 6 февраля 1991 года Главнокомандующий ВМФ СССР приказал вывести корабли с острова Нокра. Официально это было названо «проведением учений по экстренной эвакуации».
