Версия // Общество // «Наша Версия» продолжает разбираться с непростыми нюансами оплаты за обучение на дистанте в российских вузах при ковиде

«Наша Версия» продолжает разбираться с непростыми нюансами оплаты за обучение на дистанте в российских вузах при ковиде

5933

Дистанционно-образовательный регресс. Часть 2

3
В разделе

Формы обучения зафиксированы в нынешнем Законе РФ «Об образовании» разные: очная, очно-заочная (вечерняя) и заочная. Дистантная форма обучения относится к Дистанционным Образовательным Технологиям (ДОТ). Понятно, что очное обучение представляет собой не только получение знаний, но непосредственный контакт обучающегося с преподавателем, та самая неповторимая «химия» отношений, остающаяся в памяти учащихся и педагогов на долгие годы, студенческое братство, неповторимая «атмосфера» студенчества.

Это очень важно для молодых людей, только входящих в жизнь и пытающихся выстраивать отношения, свои профессиональные и личные пути в обществе и многое, многое другое! Поэтому «пристегивать» ДОТ к очным формам обучения, как минимум, некорректно!

Продолжая темы, поднятые в первой части статьи, мы продолжаем наше исследование. Юрист Анатолий Семенец объясняет: «Согласно статье 28 закона об образовании, образовательная организация несёт ответственность за реализацию учебных программ в соответствии с учебным планом образовательного процесса, осуществлённую не в полном объёме. При обнаружении недостатков оказанных образовательных услуг, в том числе оказания их не в полном объеме, предусмотренном образовательными программами и учебными планами, студент (или его родитель) вправе по своему выбору потребовать: безвозмездного оказания образовательных услуг, соответствующего уменьшения стоимости оказанных образовательных услуг или возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков оказанных образовательных услуг своими силами или третьими лицами».

Если же образовательное учреждение «нарушило сроки оказания платных образовательных услуг, либо если во время оказания платных образовательных услуг стало очевидным, что они не будут оказаны в срок», – поясняет далее Семенец. – «Заказчик вправе по своему выбору: назначить исполнителю новый срок, в течение которого исполнитель должен приступить к оказанию платных образовательных услуг и (или) закончить оказание платных образовательных услуг. Поручить оказать платные образовательные услуги третьим лицам за разумную цену и потребовать от исполнителя возмещения понесенных расходов. А также потребовать уменьшения стоимости платных образовательных услуг или вообще расторгнуть договор! Кроме того, заказчик вправе потребовать полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с нарушением сроков оказания платных образовательных услуг, а также в связи с недостатками платных образовательных услуг».

В предыдущей статье мы упоминали о петициях Инициативной группы МГУ (ее в ноябре подписали свыше 23 тысяч человек) и Студенческого союза (набравшей на ноябрь 2020 года более 30 тысяч подписей), где говорилось, что «весной 2020 года вуз заявлял, что оставит стоимость обучения на уровне прошлого года. Но с переходом на дистанционное обучение качество образования ухудшилось. Дистанционный формат обучения не может в полной мере заменить очный образовательный формат, в связи с чем, ухудшается качество образовательных услуг, поскольку студент лишен доступа к инфраструктуре вуза. Вследствие этого мы утверждаем, что образовательные услуги студентам контрактной формы обучения не оказываются в полном объеме!».

По теме

«На практике, доказать в суде то, что услуги были оказаны некачественно, и убытки были реально причинены, довольно сложно. Надо доказать, что учебный план не был выполнен и многое другое», – признает Анатолий Семенец. – «Но можно хотя бы попытаться таким образом воздействовать на вуз, если учебное заведение отказывается добровольно вернуть деньги».

Наверное, так оно бы и шло, если бы «в игру» не вступили чиновники из Минобрнауки, которые отметили, что «применение дистанционного обучения не подразумевает изменение стоимости образовательных услуг. По общему правилу, если иное не предусмотрено договором, применение ДОТ (Дистанционных Образовательных Технологий) не влечет изменения существенных условий договора и не требует внесения в договор изменений (заключения дополнительного соглашения). Также отсутствуют основания для пересмотра (изменения) стоимости платных образовательных услуг, поскольку основные характеристики получаемого образования, предусмотренные договором, не изменяются при применении ДОТ». В ведомстве также сделали упор на то, что переход на дистанционное обучение привел к изменению образовательного контента, в связи с: «Необходимостью обеспечения вузов качественными программами, компьютерами, наймом IT-специалистов и пр. Все это приводит к увеличению затрат учебных заведений».

Вот так! Какие права студентов и прочие «прелести»! Забудьте! У вузов оказывается увеличиваются затраты и аппетиты… И их надо срочно поправить за счет денег обучающихся студентов и их лишающихся из-за пандемии «ковидушки» своих работ родителей. Логично, ничего не скажешь…

По ходу дела выясняются и другие пикантные детали. Например, исходя из опубликованной информации, одним из возможных объяснений ходивших до поры до времени (точнее с весны 2020 года) слухов о том, что многие проблемы российских вузов на дистанте и очно (с эпидемией «ковидушки» или без оной) будут решать в том числе за счет денег обучающихся, приравняв дистанционное обучение к разновидности очного!

Так случилось, что спор между студентами-платниками МГУ и ректоратом университета о возмещении части оплаты ввиду отсутствия очного обучения, на что отозвались многие СМИ, и «Наша Версия» также писала об этом в первой части статьи, неожиданно разросся до масштабов всей России. Поясним. Сейчас в Госдуме слушается Законопроект № 957354-7 «О внесении изменения в статью 16 Федерального закона «Об Образовании в РФ» в части определения полномочий по установлению порядка применения электронного обучения, дистанционных образовательных технологий при реализации образовательных программ».

То есть, при его принятии планируется внести поправки в Закон «Об Образовании» и закрепить юридический статус дистанционного образования. Пока непонятно, будет ли оно уравнено с обычным очным обучением со всеми вытекающими из этого последствиями или нет? 18 ноября 2020 года прошло первое слушание и сразу на 25 и 26 ноября 2020 года были намечены второе и сразу третье, последнее слушание, после которого закон можно утвердить и ввести в действие!

Заметьте, закон слушается тихо. Если кто-то и выступает против, то этого почти не слышно. Почему-то не возмущаются записные думские горлопаны и инициаторы дичайших запретов, никто не оскорбляется по поводу выхолащивания сути образования, политики молчат в тряпочку. Все словно воды в рот набрали. Но зачем нужна такая спешка в его принятии, когда в обществе идет активная дискуссия о целесообразности принятия такого закона и однозначного ответа на него нет?! Давайте, вместе посмотрим, в чем состоит «подвох» этого закона?

По теме

Официальные лица, например, Лилия Гумерова – глава Комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре – всячески открещивается от таких планов и успокаивает общественность: «Про всеобщее и единственно возможное онлайн-образование в документе нет ни слова, онлайн-обучение рассматривается как общая часть комплекса образовательной системы».

Но на портале «Образование в Москве» с опаской констатируют, что «Люди боятся (и правильно делают), что под благовидными предлогами продвигается «ползучая дистанционка», которая в скором времени может заменить собой большую часть нормального очного образования».

В МГУ действительно заявили, что «применение ДОТ (Дистанционных Образовательных Технологий) не влечет изменения существенных условий договора и не требует внесения в договор изменений (заключения дополнительного соглашения). Также отсутствуют основания для пересмотра (изменения) стоимости платных образовательных услуг и так далее…» (см. ссылку выше). То есть, своим ответом чиновники вуза, возможно, предвосхитили направленность будущего закона и фактически раскрыли его предназначение.

Мы не будем поддаваться спекуляциям, но исходя из логики такого подхода, получается, что основная цель этого закона – сделать равноценно значимым очное и дистанционное образование! И если она будет достигнута, то вывод из этого напрашивается сам собой. Пофантазируем. К примеру, зачем нужно будет строить больше новых школ, и открывать вузов, готовить стольких учителей и выплачивать им зарплату? Чего там, подключился онлайн, послушал лектора и хорошо! Сразу решится проблема недостатка учителей-предметников, «малокомплектных» и отдаленных учебных заведений, да и «оптимизировать», можно будет много чего еще... А если вы из обеспеченных слоев, тогда, пожалте на очно-элитарный курс и личное общение с преподавателем, за которое не грех содрать втридорога, ничего особо не меняя...

Наверное, некоторые «дальновидные» чиновники уже потирают руки от такой «картинки». На их взгляд, новые поправки в закон сулят большой экономический «эффект». Пока непонятно только одно – будет ли от этого выгода нам с вами и нашим детям» или на российском образовании, его декларируемой доступности и равных возможностях для всех, можно будет ставить большой крест, изначально ориентируясь на зарубежные вузы? Приплыли, что называется…То ли еще будет? Ой-йо-ей!!

Как мы говорили ранее, редакция отправила запросы в Минобрнауки и Роспотребнадзор с тематическими вопросами и просьбой как-то разъяснить ситуацию. На момент написания статьи ответов от них не было. Поэтому мы еще раз продублировали наши запросы (срок ответа на которые составляет по закону 7 дней) и ждем ответов, прежде чем приступать к каким-либо выводам.

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 27.11.2020 16:02
Комментарии 0
Общероссийская газета независимых журналистских расследований «Наша версия» Газета «Наша версия» основана Артёмом Боровиком в 1998 году как газета расследований. Официальный сайт «Нашей версии» публикует материалы штатных и внештатных журналистов газеты и пристально следит за событиями и новостями, происходящими в России, Украине, странах СНГ, Америке и других государств, с которыми пересекается внешняя политика РФ.
Наверх