В последние месяцы всё чаще звучит формула, которая ещё недавно казалась маргинальной: международное право умерло. Её повторяют политики, эксперты, журналисты, дипломаты. Формально это не так, но сама острота вопроса говорит о главном. Мир больше не верит в существование общих правил, а без веры любая правовая конструкция превращается в декорацию.
Да, международное право формально существует. Договоры подписываются, институты работают, декларации обновляются. Но его универсальность осталась в прошлом – сегодня это не общая система координат, а набор инструментов, применяемых избирательно и ситуативно.
После окончания холодной войны возникла иллюзия, что правила стали глобальными и обязательными для всех. Уставы, конвенции, механизмы арбитража казались наднациональными и нейтральными. В реальности они всегда опирались на баланс сил, просто этот факт старались не озвучивать. Когда баланс был относительно устойчивым, система выглядела рабочей, но когда он начал распадаться, международное право быстро утратило универсальность.
Сегодня оно живо прежде всего как язык. На него ссылаются, им оправдывают действия, им обвиняют оппонентов. Но как механизм принуждения оно работает только внутри политических блоков, за их пределами правила превращаются в рекомендации или риторику. Это хорошо видно на примере санкций, конфликтов и решений международных судов.
Структуры вроде ООН или ВТО продолжают существовать, но всё чаще фиксируют разногласия, а не снимают их. Даже такие организации, как Международный уголовный суд, воспринимаются уже не как беспристрастный арбитр, а как элемент политической архитектуры, доверие к которой зависит от текущей конфигурации сил.
Главная проблема не в том, что правила нарушаются – они нарушались всегда. Проблема в том, что исчезло общее согласие относительно того, для кого они обязательны. Мир вернулся к логике множественных правд и региональных норм. То, что считается законным в одном политическом контуре, в другом объявляется преступлением.
В этом смысле международное право не умерло, оно просто перестало быть универсальным. Мы живём в мире после иллюзии глобальных правил, где право снова стало производной силы, а не её ограничителем. И чем раньше это будет осознано, тем меньше будет неразберихи, непонимания и лицемерия в разговорах о мировой справедливости.
