Состоявшийся 6 сентября Общемосковский крестный ход снова вызвал множество дискуссий. При этом большинство комментаторов энергично обсуждало численность участников мероприятия, однако главный вопрос всё же был в другом: какой характер носило это шествие – сугубо религиозный или уже преимущественно политический?
Оценки численности участников крестного хода были самыми разными. Сначала информ-агентства говорили о «тысячах человек», затем – «о десятках тысяч». Наконец, выступило МВД, заявив уже о сотне тысяч участников шествия, вот только многие прошедшие от храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря граждане с такой калькуляцией не согласились.
В частности, политолог Алексей Живов отметил, что количество собравшихся «не менее 300 тыс. человек». «По моим ощущениям, нас было не менее 250–300 тыс. человек. А может, и больше», – поделился своими наблюдениями архиепископ Зеленоградский Савва (Тутунов). Больше – это вплоть до миллиона участников шествия, звучали и такие мнения.
Как бы то ни было, со стороны казалось, что в этом году крестный ход оказался всё же более многолюдным, чем в 2025-м. Тогда МВД заявляло о 40 тыс. человек, церковь – о 400 тысячах.
Понятно, что вопрос численности имеет значение и для организаторов мероприятия, и для его критиков. Причём, вероятно, для последних он определяющий.
Последняя отдушина
Общественный деятель Андрей Кормухин так объясняет логику тех, кто занижает количество крестоходцев: «Люди, которые это делают, перестраховываются. Их пугает самоорганизация православных христиан». «Вот если бы это было такое же массовое шествие в поддержку политики государства, но организованное чиновниками, то написали бы и 2 миллиона», – считает Кормухин.
По мнению публициста Александра Храмова, «беспрецедентная массовость прошедшего крестного хода – это его главная особенность» и «феномен, нуждающийся в объяснении». Одно из них таково: «Государство перекрыло для русского большинства все способы коллективного самовыражения. Раньше ты мог выйти на оппозиционный митинг, на «Русский марш», на «Бессмертный полк», в конце концов, пойти на выборы, где твой голос ещё что-то значил», – напоминает комментатор. «Крестный ход стал последней отдушиной, которая позволяет русским заявить о себе как о национально-исторической общности, почувствовать себя не только пользователями «Гос-услуг», но и участниками коллективного действия», – подчёркивает Храмов.
При этом, указывает политолог Виктор Будусов, «верхушка России встретила крестный ход скорее с холодом, почему – понятно, как ни крути, а это та самая неподконтрольная политика». «Собственно, – добавляет эксперт, – это основная линия критики со стороны лоялистов, мол, что вы политизируете религиозное мероприятие. А что другое можно политизировать?» «Политика – это такая штука, которая есть всегда. Если её давить в тех местах, где она должна быть по идее, то она может вылезти в самых неожиданных местах. Может, просто не надо давить?» – риторически спрашивает Будусов.
Есть такая партия?
«Рамка события шире чисто религиозной, у него политико-символическое измерение», – констатируют политологи Антон Тимченко и Гарегин Митин. Как считают эксперты, «прошедший крестный ход – манифестация идентичности. И не общероссийской гражданской идентичности, в которую так активно инвестирует официоз, а русской культурной. Недаром участие в нём или его информационном продвижении активно приняли в том числе люди, далёкие от религиозности». «Учитывая впечатляющую численность участников мероприятия, налицо запрос на правоконсервативную партию» – такой вывод делают эксперты.
«Идеологизация России уже свершившийся факт, в ближайшие годы усиление идео-логии над модернистской эффективностью неминуемо, как и, полагаю, доминирование традиционализма над модернизмом. Но идеологизация может быть разной – с сильной религиозностью, умеренной, опосредованной или фоновой. Тут разные проекты и сценарии конкурируют друг с другом», – добавляет доктор философских наук Дмитрий Михайличенко.
«На Западе попытались отменить Россию и русских, а в ответ в России множество людей стали искать русскую идентичность. Крестный ход, на котором было немало молодёжи и среднего возраста, трудно было представить лет 10 назад. Сейчас – вполне. И никаких толп собранных по разнарядке бюджетников. Это внушает оптимизм, ведь происходит некий фундаментальный сдвиг. Мода на русское. И хороший ответ на Курбан-байрам», – комментирует публицист Андрей Песоцкий.
Андрей Кормухин уверен: «Общемосковский крестный ход ярко продемонстрировал, что миллионы русских православных людей стремятся к возрождению Святой Руси». «И что, как бы ни старались господа леволибералы, перекрасившиеся в патриотов, затащить нас в дивный новый глобалистский мир без национальных границ и суверенитетов, у них это уже не получится, так как придётся считаться с русским и православным большинством», – резюмирует Кормухин.
Александр Дюков, историк
– Крестный ход делает русских (а православная вера – одна из базовых характеристик русского в России) – видимыми. Внезапно все вокруг видят, что русских много. И это, конечно, очень неудобно для очень многих. Если русских не видно, значит, их можно не учитывать при принятии решений. Согласовать вопрос между собой, учесть позицию ведомств, диаспор и так далее. А русских-то вроде как и нет. Если русских видно и их много, их позицию приходится учитывать.
Константин Малофеев, предприниматель
– Москва явила миру то, что нельзя измерить в цифрах, но можно пройти ногами: шесть с половиной километров живой, плечом к плечу идущей России. И когда являешься каплей в этой реке людей, едиными устами молящихся о наших воинах, о Русской Победе, понимаешь: это не просто крестный ход. Это исповедание. Исповедание веры. Исповедание единства. Исповедание того, что русский народ – жив. Русский народ почувствовал и понял – с нами Бог. А значит, мы непобедимы. Мы идём не просто к одной Победе. Мы идём к Победам. Потому что русский народ, который сегодня шёл шаг за шагом, плечом к плечу, молитва к молитве, готов побеждать. Москва показала. Мир увидел. Бог с нами.
