Среди многочисленных заслуг Петра Великого выделяют его усилия по освоению Сибири. Принято считать, что этот интерес был вызван желанием царя расширить территорию своих владений, а заодно отыскать полезные ископаемые, необходимые для развития страны. Однако может быть, что, говоря так, Петру приписывают совсем не те намерения, которые у него имелись в реальности.
Знал ли царь-реформатор о том, что находится на Дальнем Востоке его державы? Сомневаюсь. Сомневаюсь, что знал хоть что-то реальное о Камчатке, несмотря на то, что в самом начале его правления, в 1697–1698 годах, казак и приказчик Анадырского острога (по нашим меркам – командир крепости) Владимир Атласов исследовал Камчатку, узнал о её богатствах, прошёл вдоль почти всего камчатского побережья и основал Верхнекамчатское зимовье – первый посёлок русских людей на Камчатке. Однако Атласов в 1701 году был арестован за разбойные нападения, отчего его сведения о земле Камчатской царю скорее всего не докладывали. Сомневаюсь и в том, что царь Пётр знал что-либо о Чукотке, ибо, если б знал, то не стал бы посылать в те края экспедицию Витуса Беринга с целью «выведать, где оная земля с Америкой соединяется».
Неудача за неудачей
Кстати, а зачем Петру была так нужна Сибирь? Экономического эффекта от развития торговли пушниной из Сибири и с Дальнего Востока Пётр вообще не ждал. Меховая торговля России тогда приходила в упадок, поскольку её душили конкуренты. В 1713 году по условиям Утрехтского мира Британия заняла Ньюфаундленд, Лабрадор, Акадию и Землю Руперта – огромную меховую кладовую! С учётом быстроходности английских судов, развитой логистики и знания европейского рынка бритты успешно вытеснили неповоротливых русских купчин с европейского мехового рынка.
Неудачу Россия пыталась компенсировать торговлей с Китаем. С 1698 года началась монопольная государственная караванная торговля: туда везли мех, оттуда – чай, шёлк и фарфор. Сначала торговля была относительно прибыльной, караваны приносили от 100 до 270 тыс. рублей барыша, но затем интерес к русским товарам в Китае иссяк, и к 1719 году торговля стала убыточной.
Что же касается попытки Петра развивать в Сибири металлургическую и оборонную промышленность, то это выглядит круто только в кино. Да, между Нижним Тагилом и Екатеринбургом в 1696 году был основан Невьянский железоделательный завод , но производимый им чугун и железо были низкого качества.
В 1702 году из этого железа попытались было делать фузеи немецкого образца на созданном в том же году Тобольском оружейном заводе, но затея оказалась неудачной. Завод давал армии всего около 300 фузей в год, в то время как за границей закупалось не менее 115 тыс. фузей и мушкетов. Одним словом, и невьянское железо, и тобольские ружья не сделали погоды.
В 1703 году рядом с Тобольском были найдены залежи селитры, в связи с чем в городе наладили производство пороха. Но производство важнейшего стратегического сырья могло вызвать (и, конечно же, вызывало) подозрения центра в сепаратистских намерениях местных губернаторов. Потому, от греха подальше, крупные администраторы решили не связываться с разработкой компонентов пороха.
Французский форвард Килиан Мбаппе стал первым, кого признали лучшим бомбардиром чемпионата мира на двух мундиалях подряд. Его команда заняла четвертое место по итогам первенства.
Как управлять огромной безлюдной Сибирью, Пётр тоже не знал. Была чехарда с созданием и ликвидацией приказов, коллегий, губерний, наместничеств, провинций. Апофеозом административной неразберихи можно считать ссылку в 1718 году в Архангельск по обвинению в сотрудничестве с опальным царевичем Алексеем князя Василия Алексеевича Сибирского, наследника хана Кучума, близкого родственника Петра I, создававшего для правящей династии видимость легитимности правления Романовых в Сибири и видимость некоей преемственности её от Кучума.
А также казнь первого сибирского губернатора Матвея Гагарина в 1721 году, обвинённого в мздоимстве и сепаратизме. На самом деле казнили его за то, что попытался противодействовать идущему в гору клану Долгоруковых. То есть тех, кто мог по закону и совести управлять Сибирью, Пётр отправил в тюрьму и на тот свет.
Паралич управления Сибирью дополнялся просто разбойным беспределом на Камчатке, где восставшие ительмены уничтожили в 1703 году Большерецкое зимовье. Восстание шло до 1712 года, а посланные на подавление восстания правительственные войска взбунтовались, перебили часть командиров и создали на территории Камчатки «казацкое государство» Данилы Анцыферова, просуществовавшее около года.
Одним словом, всё у Петра в Сибири шло наперекосяк. Чем же руководствовался царь в своей сибирской политике, что так влекло его в Сибирь? Это очень интересный вопрос, ибо он ведёт к парадоксальному ответу. Пётр руководствовался абсолютно утопическими представлениями о Сибири, но при этом благодаря им были реализованы фантастически успешные реальные проекты!
Мечтать не вредно
Какие? Первой утопической идеей Петра была попытка захвата «золотого Яркенда». Увлекающийся царь всерьёз верил, что где-то на западе Китая существует этакое «восточное Эльдорадо» – некий город Яркенд, полный золота.
В рассказах о «золотом Яркенде» фигурировала и «золотоносная» река Аму-Дарья, и озеро Зайсан, которое на картах того времени располагалось рядом с мифической Шамбалой. В реальности существования этого места Петра убедил скорее всего первый сибирский губернатор Матвей Гагарин. Почему он это сделал – неведомо. То ли хотел приблизиться к царю, то ли хотел затянуть следствие о коррупции, начатое против него, то ли действительно верил в «золотой Яркенд». На поиск и завоевание сего чудного города в 1714 году была отправлена экспедиция Ивана Бухгольца, состоявшая почти из 3 тыс. человек, а в 1720 году экспедиция Ивана Лихарева, состоявшая из 440 человек. Однако обе экспедиции были встречены джунгарами, и первая оказалась почти наголову истреблена, а вторая с трудом смогла уйти в Россию. В итоге «золотого Яркенда» русские не нашли, зато в ходе этих экспедиций были основаны: в 1716 году – Омск, в 1718-м – Семипалатинск и в 1720-м – Усть-Каменогорск – города, давшие значительный импульс к развитию юга Сибири.
Второй утопической идеей был поиск сокровищ «белоглазой чуди». Легенды об этом народе, населявшем в древности Сибирь, ходили вовсю. Рассказывали, что чудь занималась в основном рудокопством, а потому накопила несметные богатства, которые хранились в подземных кладовых. При этом народ был хоть и мирный, но гордый и непокорный, а потому, как только русские завоеватели пришли на его земли, «чудь белоглазая» заперлась в своих бесчисленных кладовых и «ушла в землю». Пётр этой красивой сказке верил. Верил, ибо в 1717 году всё тот же неугомонный губернатор сибирский Матвей Гагарин подарил Петру аж 96 золотых вещиц немыслимой красоты и древности весом почти полтора пуда, найденных в скифских курганах юга Сибири. У Петра загорелись глаза, и в том же году была организована экспедиция на поиски кладовых «чуди белоглазой». Кладовых она, как и в случае с «золотым Яркендом», не нашла, зато обнаружила на Алтае крупные залежи серебра и меди, благодаря чему Алтай стал давать треть серебра Российской империи.
Наконец, третьей утопической идеей Петра была его уверенность в возможности захвата Америки. На страницах «Нашей Версии» я уже рассказывал о том, что в бумагах Петра I остался любопытный документ о возможности захвата русскими Америки-«Магеллании». Автор проекта считал, что для этого необходимо сосредоточить 16 тыс. солдат и драгун на 100 кораблях. Пётр имел в наличии такое количество войск, вот только у него не было флота на Тихом океане для перевозки десанта. Но для Петра не было ничего невозможного. Будучи уверенным, что Камчатка то ли остров в Тихом океане, то ли часть той самой «Магеллании», Пётр в 1716 году повелел строить в Охотске корабли для постоянной связи с Камчаткой, заложив тем самым основу Тихоокеанского флота России.
В том же году Пётр повелел восстановить Большерецкое зимовье, чуть ранее, в 1713 году, велел основать Нижнекамчатское зимовье, а также подавил и восстание ительменов, и казачьи камчатские бунты в 1712 и в 1718 годах, положив начало реальному освоению Камчатки. Позже, в 1725 году, на Камчатку отправилась экспедиция Витуса Беринга, которая должна была стать ударной силой для прокладывания пути в «Магелланию». Но, увы, она обнаружила лишь малозаселённые Командорские и Алеутские острова, холодную Аляску и почти не судоходный пролив между Азией и Америкой. Экспедиция по захвату Америки не состоялась – состоялось основание тихоокеанского русского флота и русской Камчатки.
