Страна, изумляясь и негодуя, обсуждает скандал в госсовете Татарстана: замминистра культуры Юлия Адгамова посмела выступить на русском языке. А толку-то изумляться и негодовать, если глава республики, вступая в должность, произнёс присягу на татарском, игнорируя русский язык, а на представительство русских в госсовете впору квоту вводить.
В госсовете республики 100 депутатов. Условно говоря, русских, включая депутата Лившица, где-то четверть примерно. По последним данным, численность татар в республике – порядка 54%, а русских – около 40%. До последнего времени как-то не приходило на ум вводить национальные квоты на представительство, но теперь, после языкового скандала, о квотах и не захочешь, а задумаешься. «Люди заметили одну любопытную тенденцию, – отмечает общественный деятель Олег Царёв. – В 2020 году Рустам Минниханов, вступая в должность главы Татарстана, произнёс присягу на двух языках, татарском и русском. Спустя пять лет, будучи переизбран главой республики, он произнёс присягу только на татарском. А ещё годом позже мы видим, как в госсовете публично разносят чиновницу за использование русского языка на официальном мероприятии. Вдумайтесь: у нас в России ругают чиновника за то, что он выступает на русском языке». Нам дают понять, что Татарстан как бы и не совсем Россия – так, что ли?
Говорите понятнее
Замминистра культуры Юлия Адгамова выступила в госсовете по-русски (а русский в республике – государственный язык, напомним на всякий случай) на юбилее «татарского Пушкина» – Габдуллы Тукая. Разразился скандал. Трогательное единодушие проявили политические антагонисты – лидер местных коммунистов Хафиз Миргалимов и депутат от «Единой России» Азат Хамаев. Обоим – за 70, казалось бы, впору набраться мудрости. Адгамову жёстко отчитали, словно нашкодившую девчонку. «Двуязычие означает, что есть два языка, которые равноправны, – комментирует ситуацию депутат Госдумы от «Справедливой России» Михаил Делягин. – И любой человек может выступать на том языке, который ему более близок и более понятен. Это неотъемлемое право. Татарстанские коммунисты это право, судя по всему, отрицают. В данном случае мы видим ситуацию, как татарстанское отделение Коммунистической партии Российской Федерации выступает, по сути дела, против двуязычия, прикрываясь им».
Началось это всё не вчера, просто языковой скандал вышел ёмким, чётко очертив вопиющий местечковый контур. Но об этом самостийном местечковом контуре «Нашей Версией» за последние лет 15–20 написано столько, что хватило бы, пожалуй, на несколько диссертаций по теме регионального сепаратизма. А могло ли вообще быть по-другому в регионе, где глава – Минниханов, спикер парламента – Фарид Мухаметшин (на днях его сменил Марат Ахметов), а мэр столицы – Ильсур Метшин? В Татарстане, напомним, проживает порядка сотни наций и народностей, это многонациональная республика. А в многонациональных республиках, к примеру, действует особая кадровая политика, в том числе и при формировании состава органов власти. Обеспечивая некий паритет интересов. В том же Дагестане пристально следят за балансом аварцев, даргинцев, лезгин и кумыков в государственном управлении. Но в Татарстане, как видно, с балансом возникли проблемы. А соблюли бы баланс – быть может, и не возникло бы этого языкового казуса на заседании госсовета. Если только казус вышел не показательный, заранее отрепетированный. Знайте, мол, своё место.
Конфликт интересов
Пропавшая в Дагестане студентка из Ростова-на-Дону Анна Цомартова могла оказаться в ОАЭ. Похожую на россиянку девушку заметили в метро в Дубае и сфотографировали.
Может статься, инцидент стал следствием внезапной кадровой разбалансировки – как уже отмечалось, накануне покинул свой пост бессменный глава госсовета Мухаметшин. Почти 30 лет он умело балансировал на тонком канате имеющихся противоречий и недомолвок, но 78 лет – это возраст, согласитесь. Сменил Мухаметшина бывший министр сельского хозяйства республики Ахметов (он тоже немолод, ему 71 год). Но, как видно, специфических навыков и умений предшественника ему пока остро недостаёт.
Шаткости, казалось бы, стройной, десятилетиями выстраиваемой системе добавляет двойственное положение мэра столицы республики. Ильсур Метшин ещё и президент евразийского отделения всемирной организации «Объединённые города и местные власти». Её штаб-квартира находится в Барселоне. А одна из её провозглашённых целей – «повышение роли и влияния местного самоуправления в глобальных процессах». Именно так – «в глобальных процессах». Мы уже как-то раз намекали, намекнём, пожалуй, ещё раз. У Фонда Рокфеллера есть совместная со Всемирным банком программа «Сеть устойчивых городов». В разных странах выбираются города, ключевым образом влияющие на экономику государства, и при этом – не столицы. Скажем, в Италии – Милан, в Австралии – Мельбурн, а в России – Казань и Екатеринбург. По случайному совпадению они же – лидеры всероссийского фрондёрства. И в рамках данных программ фонда в них финансирование получают общественники, занимающиеся той или иной законной деятельностью и взаимодействующие при этом с органами местного самоуправления. Иностранные агенты? Да нет, ни разу. Тут схема похитрее финансирования посредством грантов, но суть её та же. Возникает ощущение, что Метшин как бы сидит на двух стульях одновременно, причём один стул стоит в кабинете государственного управленца, государственного чиновника высокого ранга, а другой – в некоей «неправительственной организации», НКО. Так вообще может быть? И не возникает ли при таком раскладе, как бы это помягче сказать, конфликт интересов?
Как это выглядит из Москвы
Татарская автономия – яркий пример того, что в нашей стране, в отличие от подавляющего большинства европейских, созданы все условия для развития малых народов, отмечает телеведущая Анна Шафран. «К сожалению, есть те, кому хочется больше, кого ничему не научил развал СССР. Сепаратизм в Татарии в 90-е годы цвёл буйным цветом, причём понятно, что старому опытному политику Шаймиеву не была нужна никакая независимость от России. Подкармливая сепаратистов, он добивался преференций у федерального центра. Казалось бы, в нулевые годы сепаратизм был забыт, но вот прошло 20 лет, сменилось поколение, и мы опять слышим из Татарии что-то очень украинское. Как в принципе возможна ситуация, когда в России кому-то не разрешают говорить на русском? Нет сомнений, что в условиях, когда Россия побеждает, враги начинают раскачивать все возможные темы на внутреннем контуре, от нацио-нализма до исламского экстремизма, и в Татарстане угодливо подливают масла в огонь. Причём, говоря «враги», я имею в виду не украинцев, а их учителей из Лондона. Разжигание национальной темы – их любимый спорт, они делали это на Украине, в Молдавии, в Казахстане и вот теперь – в российском регионе».
Несколько жёстче и прямолинейнее высказался о ситуации член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Кирилл Кабанов: «В последнее время должностные лица Татарстана всё чаще используют самые разные поводы, чтобы публично продемонстрировать свою агрессивную и откровенно русофобскую позицию. И эти публично транслируемые настроения больше не кажутся лишь частными проявлениями великотатарского шовинизма, это уже становится системным явлением. Точнее сказать, системной угрозой внутриполитической стабильности России. Можно было превратить всё в шутку, мол, татарские коммунисты из интернационалистов превратились в агрессивных русофобов. В реальности же всё это далеко не шутки, поскольку отвратительный выпад региональных законодателей поддержал заместитель премьер-министра республики Гафаров: «Татарский нужно знать!» Это уже политическая позиция местных элит, которую они всё более явно продвигают среди населения республики, и направлена она прямо против целостности нашей страны и нашего конституционного строя. Да, именно так! Сегодня русский язык преследуется на Украине, в Прибалтике и Европе, распространяется этот процесс и в республиках Средней Азии. А теперь дождались: борьба с русским языком началась и на территории России! Доигрались».
