Психологи уже давно признали, что мегаполисы – крайне неблагоприятная среда обитания для людей. И последние это тоже понимают, а потому кто-то уезжает в деревни или обосновывается на дачах, кто-то образовывает коммуны в самых глухих уголках своей родной страны. Но есть и те, кто категорически не желает соприкасаться с так называемой цивилизацией и умудряется сотни лет обходиться без её благ.
Их так и называют – «неконтактные народы» или «изолированные племена», и их намного больше, чем можно представить. В основном ареалы обитания «неконтактных» находятся в Латинской Америке, в первую очередь в Бразилии. В список также попадают Колумбия, Эквадор, Перу. И для разнообразия пара азиатских держав – Индонезия и Индия. Всего же «неконтактных» по всему миру насчитывается примерно 10 тыс. человек.
Обычно такие народы намеренно избегают контакта с внешним миром, и для этого у них есть убедительные основания. Какие-то племена помнят о временах колонизации и попытках насильно насадить чуждую им религию. А какие-то прекрасно понимают, что столкновение с представителем «цивилизации» может быть смертельно опасно. Ведь из-за отсутствия иммунитета к привычным для всех нас болезням даже обычный грипп может для «неконтактных» стать фатальным.
Одним из самых известных племён, живущих в полной изоляции, считаются сентинельцы, обитатели Северного Сентинельского острова, расположенного в Бенгальском заливе и относящегося к территории Индии. Их то ли 50, то ли 200 человек, питаются вроде бы рыбой и фруктами, язык их ни пониманию, ни классификации недоступен, настрой по отношению к чужакам – крайне агрессивный. За последнее время было как минимум три случая убийства сентинельцами людей, оказавшихся в их краях: двух рыбаков и неудачливого миссионера. «Кто вы такие, пойдите прочь!» – наверное, так считают сентинельцы, и индийское правительство их поддерживает, ещё в 1956 году запретив попытки каких-либо контактов с племенем извне. Но, как видно, желающие до сих пор находятся.
Вторые по известности – кавахива, кочевники, странствующие по амазонским лесам и тоже совсем не желающие выходить на контакт с внешним миром. Численность неизвестна, зато известно, что на одном месте кавахива никогда не задерживаются дольше двух дней. В рационе у них мелкая дичь, добываемая с помощью луков и стрел, фрукты, орехи и корни. Официальные лица Бразилии полагают, что любые попытки прямой коммуникации с этим племенем должны быть под строжайшим запретом. Максимум, на что идут исследователи в рамках закона, – это съёмки с воздуха и осмотр оставленных кавахива стоянок. Есть, кстати, довольно грустная версия, объясняющая, почему эти кочевники стали тем, кем являются на сегодняшний день: не исключено, что они осколок одного из индейских народов, люди, которые были изгнаны со своих земель железной поступью нашей цивилизации, в том числе в виде массовой вырубки лесов.
Вообще правительства, управляющие территориями, где обитают подобные племена, относятся к «изолированным» крайне бережно. Про Бразилию и Индию мы уже сказали выше, в Перу же и Эквадоре практикуется так называемый контролируемый контакт, без прямого вмешательства в жизнь племён, но с организацией мониторинга за их жизнью, в том числе с привлечением антропологов.
«Уйду я от вас»
Если латиноамериканские и индийские племена просто застряли во времени, то некоторые человеческие группы изолируются от общества уже после того, как познают прелести нашей цивилизации.
Американские и турецкие лидеры предприняли неудачную попытку организовать переговоры между США и Ираном в Стамбуле. Они не смогли связаться с верховным лидером Ирана Али Хаменеи.
Характерна история с островом Питкэрн в Тихом океане, когда-то необитаемом, где первые люди появились лишь в 1790 году, и были они не кем-нибудь, а мятежной командой легендарного корабля «Баунти». 26 человек, европейцы и таитяне, торжественно сожгли парусник, на котором прибыли на остров, таким образом отрезав себе все пути назад. Но это было давно. Сейчас Питкэрн, официально считающийся заморской территорией Великобритании, по-прежнему населён людьми, являющимися потомками тех самых мятежников с «Баунти» и их пленных таитянок и живущими в единственном поселении на острове, в деревне Адамстаун.
В ней насчитывается лишь 40 жителей, там есть церковь, площадь, колокольня, компьютеры в школе, телевидение, интернет, телефония. В наличии также магазин, почта и даже тюрьма. А поскольку население крайне малочисленно, многие из местных вынуждены совмещать несколько ролей: например, бывший мэр является также единственным в Адамстауне дантистом и владельцем бара. С обеспечением себя едой проблем нет: океан плюс тропический климат, а также близость Новой Зеландии. Но основа экономики – всё же туризм. Да, питкэрнцы не против гостей, это для них и новые впечатления, и общение, и деньги.
Но самым отдалённым от всего прочего мира поселением является не Адамстаун, а Эдинбург Семи морей, крохотный городок на крохотном островке Тристан-да-Кунья в южной части Атлантического океана: чуть больше 100 зданий и 80 живущих там семей. Чужеземцам здесь приобретать угодья запрещено. Формально это, как и Питкэрн, заморская территория Великобритании, только вот туристов здесь практически не бывает: самолётам негде сесть, разве что между Кейптауном и ТиДиСи (так местные называют остров) 9 раз в год курсируют грузовые корабли.
Примечательно, что на Тристан-да-Кунье никогда не было туземцев, до появления белого человека он был необитаем. Открыл его в XVI веке португальский конкистадор Триштан да Кунья, а живут сейчас здесь люди, род которых восходит к 15 подданным британской короны, поселившимся на острове в 1816 году. Именно поэтому большая часть населения страдает астмой, точно так же, как страдали от неё их общие предки.
В Эдинбурге Семи морей в принципе есть всё необходимое – больница, церковь, школа, электричество, телевидение, спутниковый интернет, автомобили и даже общественный транспорт. А если что нужно, от мебели до какого-нибудь гастрономического изыска, кроме привычных для тристанцев лобстеров, говядины, молока и картошки, островитяне делают заказ, и через месяц всё необходимое привозят с Большой земли.
Сибирь-матушка
А есть ли что-то подобное на бескрайних просторах России, если, конечно, не брать в расчёт коренные народы Севера, давно уже приспособившиеся к цивилизации, как, например, манси, ненцы, нанайцы?
Есть, и вполне предсказуемо, на окраинах нашей страны, в Сибири. И в данном случае от государства обособилось не какое-то племя, а представители религиозного течения. Это староверы, не принявшие церковный раскол XVII века и старавшиеся скрыться от властей в укромных уголках империи. К примеру, старообрядцы до сих пор обитают в селе Тарбагатай, что в Бурятии, куда пришли из окрестностей городка Ветки, что в Белоруссии. Численность тарбагатайского населения – менее 5 тыс. человек, живут общиной, проводят обряды по старому канону. И таких мест в Сибири много.
Но чтобы прикоснуться к быту староверов, жителю европейской части страны необязательно пересекать уральский хребет. Есть подобное и буквально в 1,5 часа езды от Санкт-Петербурга – это деревня Лампово. Полторы тысячи жителей-поморов, чьи предки бежали сюда после раскола из Архангельской и Вологодской областей, красивые деревянные домики, некоторые считаются памятниками архитектуры. И молельный дом, в котором нет алтаря и где туристам, если вдруг такие заглянут на огонёк, нельзя креститься или ставить свечи.
А вот своего собственного Адамстауна в России нет. Только старые, стоящие вдали от городов и оживлённых дорог деревни, которые хранят много тайн…
