Версия // Общество // Юридически последним российским императором являлся не Николай II, а его младший брат Михаил

Юридически последним российским императором являлся не Николай II, а его младший брат Михаил

2254

Тайное заклание Михаила Романова

Тайное заклание Михаила Романова
(фото: wikipedia.org)
В разделе

Пусть даже его правление продлилось неполные сутки – со 2 на 3 марта 1917 года. А всего через год с небольшим после своего отречения 39-летний великий князь Михаил Александрович оказался первым представителем династии Романовых, уничтоженным новой властью.

Младший сын Александра III был его любимцем. Жизнерадостный здоровяк Михаил походил на отца куда больше, чем субтильный меланхолик Николай. Впрочем, к власти Михаил Александрович совершенно не был предрасположен – интерес к политике и честолюбие отсутствовали в нём начисто. Поэтому почти никто не удивился, когда сразу после отречения от престола Николая II в пользу младшего брата Михаил последовал его примеру. Пора­зился этому только сам Николай, 3 марта записавший в дневнике: «Оказывается, Миша отрёкся. Его манифест кончается четырёххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!»

«Изъять из обращения путём похищения»

Уже 5 марта 1917 года исполком Петросовета внял требованиям, озвученным на многочисленных митингах, арестовав семью Николая II. Через два дня был арестован и Михаил. Весной 1918 года Николая с домочадцами выслали в Екатеринбург, а Михаила – в Пермь. Вместе с последним туда же отправился его личный секретарь – англичанин Брайан Джонсон. Также за Михаилом добровольно последовали его камердинер Василий Челышев и шофёр Пётр Борунов. Свою супругу графиню Наталию Брасову великий князь уговорил остаться в Гатчине, где чета ранее проживала под домашним арестом.

В Перми Михаил без особого труда добился себе права находиться на свободе (пусть и под надзором властей). Правда, Пермский Совдеп предупредил Романова, что снимает с себя ответственность за возможные последствия его свободного пребывания в городе. Однако Михаил не считал, что ему угрожает опасность. Он поселился в так называемых королевских номерах гостиницы при бывшем Благородном собрании и вскоре привлёк к себе внимание всего города. Местный чекист Александр Шамарин вспоминал: «Почти ежедневные шествия нового царя-спасителя до кафедрального собора по устланной мостовой коврами и живыми цветами раздражали рабочий класс. А мы учили, что мнение рабочих тождественно решению народа, и привели их желание в исполнение».

Один из зачинщиков «исполнения желания рабочего класса» Андрей Марков впоследствии так описывал обстановку лета 1918 года: «Надвигалось бурное время, приближался фронт белых банд Колчака, а мы, большевики, тогда были не так сильны… Мы, небольшая группа большевиков, вздумали Михаила Романова изъять из обращения путём похищения его из королевских номеров». Низовой инициативой объясняется и отсутствие документов, касающихся похищения. «Письменных решений не выносилось, – пояснял тот же Марков, – да и не было времени их писать, так как сама обстановка была сверхбоевая».

«Надоели вы нам, Романовы!»

Основными участниками и исполнителями похищения помимо рядового чекиста Маркова выступили заместитель председателя губернской ЧК Гавриил Мясников, начальник городской милиции Василий Иванченко, его помощник Николай Жужгов и красногвардеец Иван Колпащиков. В курсе дела находился и председатель Пермской Губчека Павел Малков. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года к гостинице, где проживал Михаил, подъехали два крытых фаэтона. Первыми попытались вывести Романова из номеров Жужгов и Колпащиков. Их усилия не увенчались успехом, и тогда на подмогу подельникам поспешил вооружённый наганом и ручной бомбой Марков. О дальнейшем рассказывал своему сокамернику арестованный камердинер великого князя Челышев: «Михаил Александрович уже лежал раздетый. В грубой форме они приказали ему одеваться. Он стал одеваться, но сказал: «Я не поеду никуда. Вы позовите вот такого-то. (Он указал, кажется, какого-то большевика, которого он знал.) Я его знаю, а вас не знаю». Тогда один из пришедших положил ему руку на плечо и злобно и грубо выругался: «А, вы, Романовы! Надоели вы нам все!» После этого Михаил Александрович оделся. Они также приказали одеться и его секретарю Джонсону и увели их».

По теме

Большевиком, которого «знал» Михаил, был Малков. Романов понимал, что явившиеся к нему люди действуют незаконно, но не догадывался, что они получили негласную санкцию председателя губернской ЧК. Уже в едущем фаэтоне доверчивый Романов проникся благодарностью к сидевшему с ним рядом Иванченко, который старательно успокаивал пленника. По словам Иванченко, расчувствовавшийся Михаил даже сказал ему: «Знаешь, начальник, если только я спасусь, я засыплю тебя золотом и богатством». Затем Романов вынул из кармана записную книжку и записал туда фамилию заговорщика.

Тем временем оба фаэтона свернули на лесную дорогу и вскоре остановились. Иванченко ещё не успел приказать Михаилу выйти наружу, как раздался выстрел. Стрелял Марков – выведя Джонсона из второго фаэтона, чекист убил его наповал.

Потрясённый Михаил выбрался из экипажа и тут же был ранен стрелявшим Жужговым. Спастись Романов уже не пытался. Истекая кровью, он лишь кинулся к убитому секретарю с криком: «Разрешите проститься с ним!» Всё тот же Марков с расстояния двух метров выстрелил в великого князя – тот упал замертво. Поскольку уже светало, убийцы поспешили скрыться с места преступления. Трупы были закопаны только следующей ночью. О том, что расправа над Михаилом Романовым не была согласована со столицей, свидетельствует телеграмма, 13 июня направленная Пермской ЧК в Совнарком и ВЧК: «Сегодня ночью неизвестными в солдатской форме похищены Михаил Романов и Джонсон. Розыски пока не дали результатов, приняты самые энергичные меры».

«Похищение» Михаила послужило поводом для ужесточения режима содержания царской семьи в Екатеринбурге. Кроме того, как подозреваемые в содействии похищению Михаила были арестованы многие лица из его окружения. Один из организаторов похищения Мясников позже писал о своих размышлениях накануне расправы: «Но что же я буду делать с этими двенадцатью, что охраняют Михаила? Ничего не буду делать. Михаил бежал. ЧК их арестует и за содействие побегу расстреляет. Значит, я провоцирую ЧК на расстрел их? А что же иначе? Иного выхода нет… Собирался убить одного, а потом двух, а теперь готов убить семнадцать! Да, готов. Или 17, или реки рабоче-крестьянской крови… Революция – это не бал, не развлечение. Думаю, даже больше, что если всё сойдёт гладко, то это послужит сигналом к уничтожению всех Романовых, которые ещё живы и находятся в руках советской власти». В действительности по делу о похищении Михаила расстреляли 42 заложника. Решение вопроса о царской семье, несомненно, тоже было ускорено пермскими событиями.

«Вот и хорошо, правильно сделали»

Чего заговорщики не ожидали, так это того, что бесследное исчезновение Михаила приведёт к массовому распространению невыгодных для большевиков слухов. Член президиума Пермского губисполкома Владимир Сивков вспоминал: «Приверженцы старого режима, которых было немало, видели в похищении «перст Гос­подень» – чудо спасения от большевиков члена царской семьи. Они заказывали молебны «о здравии раба Божия Михаила» и ждали, когда этот чудом спасённый появится во главе войска, «освободит пленённого монарха и восстановит порядок».

Взволнованный подобными слухами, Мясников даже предлагал откопать тела убитых, чтобы останки были обнаружены и у заинтересованных лиц не осталось бы надежды на чудесное спасение Михаила. Но сообщники Мясникова выразили протест против этого намерения, указав, что, «во-первых, здесь замешан английский подданный секретарь Романова Джонсон, и это грозит последствиями; во-вторых, на похороны съедется вся белогвардейщина, и у нас создастся обстановка, при которой будет возможно восстание».

В Совнаркоме и ВЧК, разумеется, быстро докопались до истинных обстоятельств похищения, но никто не понёс наказания за самоуправство. Марков даже уверял, что удостоился похвалы от самого вождя мирового пролетариата: «Будучи в командировке по работе в Москве в 1918 году, я по делу пришёл к товарищу Свердлову Я.М., он меня привёл к В.И. Ленину, который спрашивал меня о ликвидации Михаила Романова. Я рассказал ему, что сделано было чисто, он сказал: «Ну вот и хорошо, правильно сделали». Других свидетельств этой встречи нет – как нет, впрочем, сомнений в том, что именно так Ильич и отнёсся к насильственной кончине некоронованного экс-императора.

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 11.01.2023 14:00
Комментарии 0
Наверх