Саммит в Бишкеке как пролог к глобальному мировому переделу

А ШОСлучилось?

Уместно сравнить саммит ШОС в Бишкеке с Тегеранской конференцией 1943 года, ставшей прологом к последующему послевоенному переделу мира в Ялте и Потсдаме. Россия, Китай, Индия, Турция, республики Закавказья и Средней Азии намечают контуры будущего миропорядка накануне встречи лидеров США и Китая 24 сентября. Но следует откровенно признать и тот факт, что Пекин всё ещё пытается доминировать, слишком заметно для окружающих перетягивая одеяло на себя, – не по этой ли причине главы России и Ирана так и не подписали в Бишкеке анонсированное «ядерное соглашение» стоимостью 25 млрд долларов? Тем не менее Путин и Пезешкиан на полях саммита обсудили и готовящуюся российско-иранскую ядерную сделку, и помощь иранским компаниям в строительстве крупных атомных электростанций, и даже постройку малых ядерных реакторов при широком участии «Росатома». Нет уверенности, правда, что в Пекине откровенно порадовались такому широкому взаимодействию, ведь китайцы недополучают прибыль, как бы самоустранившись от сотрудничества с персами по части мирного атома. Не хотелось им, хитрецам, по всей видимости, обострять отношения с американскими партнёрами, договариваясь у них на глазах с враждебным им Ираном, а Россия, выходит, обставила Поднебесную на лихом повороте. Точно так же в 1943 году члены антигитлеровской коалиции, едва начавшей складываться и притираться, ревновали друг дружку к итогам ещё не наступившего, но уже хорошо заметного послевоенного миропорядка.

Змеиный клубок стратегического партнёрства

Мы-то к таким фортелям успели попривыкнуть – китайские товарищи и от продолжения СВО нас отговаривают при каждом удобном и неудобном случае, и с Киевом торгуют товарами двойного назначения, как бы безо всякой оглядки на наше стратегическое партнёрство, и российские энергоносители покупать норовят по нашим, внутренним, ценам, торгуясь, словно в базарный день. А вот в Иране китайские штучки «и нашим и вашим» всё ещё вызывают недоумение. «В Тегеране обсуждают, действительно ли их по-прежнему поддерживает Китай, – рассказывает политолог Максим Жаров. – Чтение иранской прес­сы приносит большие сюрпризы. Офис спецпредставителя Ирана по делам Китая пытается опровергать, что накануне визита в КНР спикера иранского парламента Галибафа Пекин якобы выдвигал Ирану некие условия». Видимо, с подачи КСИР эти условия и попали в иранскую прессу: открытие Ираном Ормузского пролива, отказ от взимания каких-либо сборов, прекращение споров с Саудовской Аравией и с Соединёнными Штатами. Если что, это информация иранского информационного агентства «Фарс». Официоз. «То, что Китай может выдвигать различные условия лидерам других стран для посещения ими Китая, не новость, – рассуждает Жаров. – Но вот то, что Пекин якобы выдвигает такие условия Ирану накануне визита Си Цзиньпина в США, а Иран делает опровержение этих условий своим внутриполитическим событием, – это действительно очень интересно. Кстати, риторика про свободу судоходства в Ормузском проливе и требование бесплатного прохода судов через этот пролив из уст китайских дипломатов в эти недели звучала. Так что нет дыма без огня».

«У Ирана и России действительно много общего – доказано Китаем, – иронизирует в связи с вышесказанным политолог Юрий Баранчик. – В иранской полемике касательно того, действительно ли их по-прежнему поддерживает Китай, можно разглядеть немало знакомого и вспомнить аналогичные сюжеты вроде «Китай запретил России применять ядерное оружие, а то бы мы давно». В России это выглядит как постоянный спор: Китай – стратегический партнёр, ситуативный союзник или просто великий сосед, который использует российско-западный конфликт в собственных интересах? Вот и в Иране сейчас возникает почти тот же вопрос, только в более острой форме».

«Китай нам друг, но даже дружбы ради, на чёрта нам нужны такие дяди?!» – недоумевают в Иране. При этом официальная позиция Тегерана неизменна, у Исламской Республики и КНР – «всеобъемлющее стратегическое партнёрство». И это не лицемерие, это – международная дипломатия в контексте стремительно меняющегося миропорядка. «Проблема России и Ирана в отношениях с Китаем состоит в том, что мы склонны описывать отношения в пространных терминах вроде «стратегическое партнёрство», «многополярный мир», «борьба с гегемонией», «противодействие односторонним санкциям», – растолковывает эксперт. – А Китай мыслит строго материально: торговля, нефть, безопасность морских путей, отношения с США, отношения с арабскими монархиями, собственный экономический рост. Пора бы и нам осознать, что Китай не считает российские или иранские цели своими собственными целями. Он поддерживает Москву и Тегеран там, где совпадают интересы, но не принимает на себя их конфликты целиком. Такова реальность».

Но руководству Ирана непросто такую реальность принять. «Возникло прямое столкновение интересов, – рассуждает Баранчик. – Для Тегерана контроль над Ормузом не цель, а средство повышать мировые цены на нефть. Китай же – крупнейший импортёр энергии, и стратегия Ирана бьёт в том числе и по нему. Вот здесь дружба и начинает проходить реальную проверку». Нам-то легче, Россия – ядерная сверхдержава, постоянный член Совбеза ООН, крупный поставщик нефти, газа, угля и других ресурсов, а также самостоятельный военный центр силы, указывает эксперт. «России нужен Китай, но и Китаю тоже нужна Россия как энергетическая база, стратегический тыл и отдельный центр силы, связывающий значительные ресурсы США и Европы. У Ирана всё хуже, потому что Китай для него крупнейший покупатель, источник инвестиций, дипломатическая опора и практически единственная великая держава, способная существенно смягчать экономическую изоляцию. И всё это одновременно».

Англичанка, как прежде, гадит?

А с китайцами у нас непросто не только в том, что касается ядерного сотрудничества с Ираном. Известное (и вполне закономерное) раздражение Москвы вызывает «надувание» китайцами Казахстана в качестве регионального центра силы – достаточно вспомнить, как недавно в Омске казахский лидер недвусмысленно склонял нас к замирению с Украиной до того, как все цели СВО будут выполнены. Вот и на саммите в Бишкеке именно эта внешнеполитическая связка – Китая и Казахстана – «продвигала» встречу участников ШОС по стратегической стабильности. В том числе и по Украине. Казалось бы, президент Путин расставил все точки над «ё» в этом вопросе – и в недавней беседе с Токаевым, до Бишкека, и на саммите, в ходе встреч с индийским и турецким лидерами. Прежде всего это наше дело, России и Украины, а не высоких посредников. Но Токаева, подстёгиваемого китайцами, уже не унять: «Особую обеспокоенность вызывает тот факт, что последствия вооружённых конфликтов выходят за пределы непосредственных зон боевых действий, затрагивая международные рынки, коммерческое судоходство, устойчивость энергетических и транспортных связей».

«Прямо украинский конфликт Токаев не упоминает, – отмечает Максим Жаров, – но по контексту сказанного нетрудно догадаться, какой именно «вооружённый конфликт в Евразии» он имеет в виду». «Третий – не лишний, – продолжает эксперт, – и свой гвоздь в эту тему вбивает ещё один большой друг Китая, президент Белоруссии Лукашенко»: «Люди от нас ждут конкретных действий в направлении многополярности. Время уходит, а если мы потеряем время, то мы можем превратиться в ООН в том виде, в каком она существует». Скажите, какая забота! «Предлагаемая (а скорее навязываемая. – Ред.) Китаем и Казахстаном встреча по стратегической стабильности в рамках ШОС хорошо стыкуется с предложением главы дипломатии Ватикана Галлахера возобновить с Россией министерские консультации по международным делам на уровне замминистров иностранных дел, – отмечает Жаров. – Китай все эти пять лет говорит о своём желании посредничать по Украине, было произнесено множество слов, но реально посредниками пытаются быть в меру своей ангажированности только Трамп и Турция».

Лыко в строку: в Бишкеке Путин и Эрдоган провели полуторачасовые переговоры. По словам помощника президента России Ушакова, основной темой диалога стала ситуация вокруг Чёрного моря. Называя вещи своими именами, турок бесит, что Россия наглухо заблокировала украинский причерноморский транзит, и Анкара, отнюдь не жирующая из-за перманентного кризиса, при этом теряет по миллиарду долларов в месяц. Но вот Путин передаёт Эрдогану некий конверт – не с предупреждением ли о готовящемся мэрами крупных турецких городов государственном перевороте? Однажды Путин уже предупреждал Эрдогана о путче военных, науськанных Фетхуллахом Гюленом. У Анкары с Москвой всё, как обычно, непросто, но где, как не на платформах, подобных ШОС, поискать точки соприкосновения интересов? Как ни старается Лондон науськать турок на Россию, ничего пока не выходит – как не вышло в своё время и у Гитлера. Вот и польза от встречи в Бишкеке, только неявная.

Вообще-то накануне саммита Анкара угодила в щекотливую ситуацию. Конгресс США обнародовал документы, в которых обсуждалась передача Украине значительных запасов американского вооружения из арсеналов Турции – причём без требующегося на то согласия Белого дома. По версии турецкой газеты Cumhuriyet, документы оказались «в публичном поле» из-за ошибки при оформлении документов для конгрессменов. Политолог Дмитрий Евстафьев не верит, что утечка информации о продаже Турцией американского оружия Украине произошла случайно: «Это крайне чувствительный документ, который всплыл ровно в тот момент, когда Анкара вновь заявила о готовности выступить посредником в урегулировании украинского конфликта. Главный вопрос, который возникает после этой утечки: какие же вы, ребята, посредники, если так поступаете? Значит, есть силы, которые не заинтересованы в том, чтобы Турция предлагала себя на роль посредника». Или – шире – есть силы, не заинтересованные в том, чтобы позиции Москвы и Анкары сближались. Традиционно англичанка гадит?

Лиха беда начало

В Бишкеке у Путина и Пашиняна появилась возможность обсудить все назревшие противоречия, глядя глаза в глаза. Разговор состоялся, но, как видно, нам предстоит подыскать для армян нечто более весомое и убедительное, чем дружеские предупреждения, веские аргументы и взывания к здравомыслию. Накануне армянский премьер назвал Российские железные дороги в Армении «токсичными для страны» и признал, что Ереван не испытывает «жизненной необходимости» в 102-й российской военной базе в Гюмри. Он подчеркнул, что его государство, которому «нечего терять», стремится в будущее уверенными шагами и пытается добиться полной независимости, видимо от России. Пашинян также добавил, что Ереван не будет возражать, если Кремль примет решение вывести базу из Армении (хотя срок эксплуатации был продлён до 2044 года). Чуть раньше Пашинян объявил, что Россия и Армения больше не являются стратегическими союзниками. Но в ШОС и СНГ Ереван, конечно, останется – чтобы связывать руки Москве? «Очевидно, Россия не собирается финансировать переход Армении на антироссийские рельсы, – отмечает в этой связи военный эксперт Борис Рожин. – Ангажированный Западом для отрыва Армении от России Пашинян вынужден ускорять события. Пашинян – это армянский Ющенко».

В Бишкеке Пашинян попытался сделать вид, что его политика не должна привести к выходу Армении из ЕАЭС и к тому, что отношения с Россией испортятся, размышляет публицист Андрей Перла: «Однако по итогам встречи стало ясно, что обмануть ему никого не удалось. Он приехал со словами о том, что Армения ещё не приняла решение о вступлении в ЕС, а Путин совершенно спокойно настаивал на том, что либо должно учитываться мнение армянского народа, и тогда нужен референдум, либо нельзя предпринимать шаги к тому, чтобы разрывать взаимоотношения с Россией. Они не пришли к согласию. Сохранение суверенитета Армении возможно постольку, поскольку Россия гарантирует сохранение этого суверенитета. Разрыв отношений с Россией в этом смысле – чистое самоубийство. Провозглашённая Пашиняном так называемая четвёртая республика – это чистое самоубийство армянской государственности».

Увы, и в Тегеране высокие стороны, договаривающиеся о переустройстве мира, тоже не всегда приходили к взаимопониманию. Но будут ещё и новая Ялта, и новый Потсдам. Лиха беда начало.

Михаил Хазин, экономист

– Все элиты на Западе поняли, что неизбежна мощнейшая реструктуризация модели экономики и всей структуры экономических и финансовых институтов. Это стало общим местом, все поняли, что это объективный процесс. Но поскольку никто не понимает, какой именно будет новая структура (и это тоже объективно, у них там даже нет теории для описания такой структуры, это у нас есть), то нужны какие-то «якоря», которые позволят заскочить в это будущее с серьёзным ресурсом. Такой ресурс – геополитические конструкции, новые союзнические отношения. Вот почему этой осенью так всё активизировалось и вышло на финиш. Тянуть больше нельзя, мировая Бреттон-Вудская система на грани слома. Вот почему нужно обязательно быстро договориться. Кое-кто будет выкинут на обочину, что делать, се ля ви. И поэтому, кстати, связка «Тегеран – Ялта – Потсдам» в её нынешнем воплощении пойдёт быстрее, чем в 1942–1945 годах.

Кямиль Аскерханов, политолог

– Саммит ШОС не был безрезультатным. Мы слишком привыкли искать результат в громких соглашениях. Но ШОС изначально создавалась прежде всего как организация безопасности в Евразии. И именно эта её функция снова выходит на первый план. Разрушается старая глобализация, а вместе с ней начинает сыпаться привычная мировая логистика. Морские маршруты становятся всё менее надёжными, зато значение сухопутных коридоров резко возрастает. А за них в Евразии уже идёт довольно жёсткая борьба. Средний коридор, выходы к Каспию, Кавказу, Ирану и Индийскому океану – всё это постепенно превращается из экономики в большую политику. И вот здесь итоговые декларации ШОС становятся гораздо интереснее. Безопасность, транспортная связанность, порты, энергетика, цифровая инфраструктура идут практически рядом. Косвенно это очень похоже на попытку договориться о правилах безопасности будущего евразийского пространства. Будущим экономическим зонам нужны защищённые коридоры и правила, которые не позволят конкуренции за эти коридоры превратиться в войну. Поэтому саммит ШОС, возможно, как раз удался. Просто договаривались там не о том, о чём потом рассказывали журналистам.

Руслан Горевой

Просмотров: 41