«Как Путин превратил Японию в логово шпионов» – статья под таким названием вышла в The New York Times в середине июня. По утверждению американцев, российская разведка получила доступ к японским промышленным секретам и теперь использует их в интересах армии. Если это действительно так, то за внешнюю разведку можно только порадоваться – судя по всему, в Ясеневе вспомнили методы КГБ, благодаря которым СССР смог получать самые передовые технологии.
В 1963 году в составе отвечавшего за внешнюю разведку Первого главного управления КГБ СССР было создано новое управление. Получив обозначение «Т», оно очень скоро стало вторым по численности, значительно обойдя размером штата управление «К» (внешняя контрразведка) и уступив лишь управлению «С» (нелегальная разведка). Тому была своя причина: наука и техника стремительно шли вперёд и СССР начинал отставать в этой гонке. Помочь стране и должны были сотрудники управления «Т», чьей задачей являлся промышленный шпионаж.
К 1980 году управление смогло добыть 5456 технических образцов, из которых 44% были переданы в оборонную промышленность, а 28% – в гражданскую сферу. Больше 60% секретов охотники за технологиями добыли в США, 10,5% – в ФРГ, 8% – во Франции, 7,5% – в Великобритании, и лишь 3% поступили из Японии. Однако именно японское направление стало уникальным примером того, как благодаря хитрости и умению играть на противоречиях можно решать стратегические задачи.
Бизнес-агентура
Середина 60-х. Советский Союз лидирует в космосе – ракеты со спутниками на борту стартуют каждые две недели, а то и чаще. Лишь немногие знали, почему ракеты уходят с регулярностью поездов метро – они несли спутники-шпионы, оснащённые мощными фотокамерами для наблюдения за военными объектами НАТО. Для страны это было накладно, но иного выхода не имелось – в фотоаппаратах быстро заканчивалась плёнка. Потому появилась идея: если уменьшить толщину плёнки, то её получится вместить больше, а значит, и запускать спутники можно будет реже, что позволит сэкономить миллионы. Однако советская промышленность сверхтонкую плёнку делать не умела, а доступ к иностранным технологиям закрывали санкции. Решить проблему поручили разведке.
Плотно работавший с Японией сотрудник управления «Т» Анатолий Максимов привлёк агента Касандра – тот крутился в японских деловых кругах и знал, как найти подход к соотечественникам. В итоге удалось выйти на руководителей компании «Конидай фото», работавших с ведущими мировыми производителями фотоплёнки. Японцы купили нужные технологии и в обход запретов тайно передали их СССР.
Аналогичным образом в Союз попал авиационный кондиционер – свой сделать не получалось, а без него Ил-62 не допускали на международные линии. Японский миллионер, проходивший под оперативным псевдонимом Манг, через свои каналы получил в компании «Пан Америкен» чертежи кондиционера, устанавливавшегося на «Боинг-707». Конструкция оказалась настолько удачной, что в СССР его стали ставить не только на «Илы», но также на стратегические бомбардировщики и подводные лодки.
Благодаря другому японскому коммерсанту (агент Тромб) советская космонавтика смогла решить проблему автоматической стыковки грузовых кораблей, для чего требовался криостат, способный работать при температуре минус 264°. А его коллега агент Кондо организовал изготовление в Европе и США деталей уникальной вакуумной термобаровлагокамеры для испытания космонавтов и материалов космических кораблей. Также из Японии в СССР тайно поступили технология изготовления скафандров, новый метод платформинга нефти, образцы материалов для атомной, химической, электронной промышленности – и это только то, о чём стало известно. С чего же это японцы помогали своему социалистическому соседу?
Не за идею, но за выгоду
Олдрич Эймс, бывший сотрудник ЦРУ, осужденный за шпионаж в пользу Советского Союза, скончался в тюрьме штата Мэриленд в возрасте 84 лет. Информацию подтвердил представитель Федерального бюро расследований.
Причины были просты. Первая – в отличие от Европы и Штатов, в японских законах отсутствует наказание за промышленный шпионаж. Таким образом, передавая советской разведке ограниченные для экспорта материалы и технологии, японцы особо не рисковали. И всё же истинный резон сотрудничать с КГБ заключался для них в другом, объяснял Максимов. Ни деньги, ни тем более идеология не работали – перспективный аспирант, получивший от КГБ псевдоним Яги, проникся любовью к СССР и передал разведке ценнейшие материалы по ракетному топливу. Однако затем случился конфуз: Яги приехал в Советский Союз, но вместо рая на земле увидел гостиничных проституток, валютчиков и фарцовщиков, чуть не снявших с него импортные ботинки. В итоге японец до конца тура прорыдал в номере, а по возвращении в Токио категорически отказался встречаться с советской разведкой.
Потому, как это ни покажется странным, основным инструментом вербовки был врождённый японский патриотизм. Японцы видели, что США, вводя санкции и запрещая поставлять СССР технические новинки, следят только за своей выгодой. Зато когда перед Вашингтоном маячил барыш, он быстро находил с Москвой общий язык. Это и использовала советская разведка, вступая в контакт с японскими предпринимателями, учёными и инженерами. «Американцы развивают свою промышленность, получают новые рынки, а что останется Японии?» В итоге получалось взаимовыгодное сотрудничество, побуждавшее японцев помогать стране Сорэн (так в Японии называли СССР). Очень часто, подчёркивал Максимов, японцы даже не просили гонорар за свои услуги, хотя разведка была готова щедро платить, – намного больше их интересовали контракты с Советским Союзом на поставку своих товаров. Так, упомянутый выше миллионер Манг за оказанную разведке помощь получил разрешение открыть в Москве своё коммерческое представительство.
Порой сотрудничество с КГБ открывало перед японцами перспективы, о которых они не могли и мечтать. Полученные ноу-хау позволяли им развить собственное производство и занять место на мировом рынке. Так вышло с фирмой, освоившей процесс изготовления сверхтонкой фотоплёнки, и компанией, собравшей термобаровлагокамеру. «Таким образом, агент Кондо, я и японский конструктор стали инициаторами развития сверхнового направления в японской промышленности – имитации условий космоса на Земле», – отмечал Максимов.
От винта!
Неудивительно, что поставлять СССР подсанкционную продукцию соглашались не только мелкие фирмы, но и киты японской промышленности.
В конце 70-х годов дежурный офицер штаба Атлантического флота США Джон Уокер передал своему куратору с Лубянки: советские подвод-ные лодки теперь не представляют угрозы для Америки. Десятью годами ранее погрязший в долгах Уокер сам вышел на советскую разведку – за тысячу долларов в неделю он согласился передавать КГБ секреты стоимостью в миллиарды. Новость, переданная Уокером на этот раз, не имела цены вовсе. Как сообщил он, в Атлантическом океане развёрнута специальная система – сотни микрофонов круглосуточно записывают шумы моря. И если поблизости появится советская подводная лодка, то она будет моментально опознана, так как винты субмарины издают совершенно особый звук.
Информация Уокера вызвала в Москве большую тревогу. Военные знали, что советские станки не отличаются точностью, из-за чего лопасти винтов подводных лодок создают эффект кавитации, образующий характерный шум. Лучшую точность давали импортные станки, в частности производимые фирмой «Тошиба», однако их продажа в СССР была запрещена. Потому проблему решили привычным образом. Советский «Техмашимпорт», под крышей которого работали всё те же сотрудники управления «Т», обратился к работавшему в Москве японскому посреднику Хитори Кумагаи. Тот отправился в офис «Тошибы» договариваться о покупке восьми станков. Обе стороны понимали, что стоит за сделкой, но формально приличия, столь важные в японской культуре, были соблюдены, да и сумма в 100 млн долларов выглядела весьма привлекательно. В итоге боссы «Тошибы» сами разработали операцию прикрытия: по документам станки покупал посредник, после чего продавал их норвежской фирме, а уже та передавала их СССР. Поскольку в документах значились станки совершенно иной модели, созданный американцами Координационный комитет по экспортному контролю (КОКОМ) разрешил сделку.
Так советские подлодки обрели малошумные винты и смогли обходить американскую систему контроля. Омрачило историю лишь то, что Кумагаи счёл себя обделённым и сообщил в КОКОМ об обмане. Грянул большой скандал, но сильно давить на своих главных союзников в Тихом океане США не решились, отчего единственными пострадавшими стали два руководителя «Тошибы», лишившиеся работы.
