Ей хотят дать больше возможностей для розыска военнослужащих, самовольно оставивших части, проведения дознания и конвоирования задержанных. Среди предлагаемых мер – засады, блокирование районов поиска и возможность носить гражданскую одежду.
В связи с этим эксперты говорят о проблеме: розыск военнослужащего, подозреваемого в самовольном оставлении части, не означает, что его вина уже доказана. Потому основания для задержания, порядок проведения дознания и права военнослужащих должны быть чётко прописаны в законе. Иначе новые инструменты могут привести не только к укреплению дисциплины, но и к злоупотреблениям.
Когда при министре обороны Анатолии Сердюкове в 2010–2011 годах готовились создать военную полицию, обсуждался вариант структуры с гораздо более широкими полномочиями. Предполагалось, что она не только будет поддерживать порядок в гарнизонах, но и получит дополнительные правоохранительные функции. Однако проект столкнулся с мощным противодействием. Противники такой модели опасались, что в подчинении Минобороны появится ещё одна крупная силовая структура, способная сосредоточить в своих руках слишком много полномочий. В итоге первоначальные планы пришлось пересматривать.
Боевые действия дают Минобороны дополнительные аргументы в пользу усиления военной полиции. Но военная необходимость не отменяет вопроса о контроле за теми, кому поручены правоохранительные функции. Чем больше возможностей получает военная полиция, тем важнее установить понятные правила их применения, обеспечить надзор и предусмотреть ответственность за превышение полномочий. Отдельного внимания требует привлечение военнослужащих других подразделений к поисковым мероприятиям: необходимо определить, кто руководит такими действиями и кто отвечает за их законность.
Важно, чтобы новый орган не подменял командование и следственные структуры, а выполнял чётко определённые задачи, которые бы совпадали с общими задачами армии в целом, а не подразделений военной полиции в отдельности.
