Минфин предложил, а правительство поддержало идею принудительного перевода накопительной части пенсионных накоплений граждан в программу долгосрочных сбережений. Эксперты перечисляют плюсы данной реформы, но также она содержит и заметные минусы. А, пожалуй, главный её недостаток заключается в том, что она совершенно не укрепляет доверие общества к властным институтам. Даже наоборот – разрушает это доверие.
Минфин подготовил законопроект об автоматическом переводе наших пенсионных накоплений – речь о 6,6 трлн рублей – в программу долгосрочных сбережений (ПДС). В случае одобрения этой инициативы парламентом – а другого от него ждать вряд ли стоит – она примет форму закона и начнёт действовать с 1 апреля следующего года.
Сама ПДС действует с 1 января 2024 года, и не сказать, что за прошедшее время стала популярной в народе. По данным Минфина, пока граждане заключили с ней около 15 млн договоров на общую сумму более 1,2 трлн рублей. То есть, присоединяя к этим деньгам накопительную часть пенсий, Силуанов намеревается в разы увеличить объёмы программы.
«В министерстве устали ждать, пока граждане добровольно понесут деньги в новый инструмент, и решили проблему одним росчерком пера, переведя средства 36,5 млн человек без их явного согласия», – комментирует экс-депутат Госдумы Вячеслав Лысаков. Но, по подсчётам экономиста Антона Любича, масштаб изменений может быть ещё больше. «Перевод затронет в общей сложности почти 71 млн человек. Это 36,5 млн «молчунов», которые никогда не выбирали НПФ для управления своими накоплениями. Также в программу ПДС переведут 34,4 млн клиентов 24 действующих НПФ», – рассказывает эксперт.
Однако, сколько бы людей ни было вовлечено помимо своей воли в затею финансового ведомства, факт остаётся фактом: «Действия Минфина обнажают системный кризис доверия и явные манипуляции», – подчёркивает Вячеслав Лысаков. Хотя, может, без последних Силуанов никогда бы и не смог решить амбициозную задачу по пополнению ПДС?
Именем короля
Наблюдатели видят в действиях Минфина понятную с экономической точки зрения логику. Российская экономика сегодня нуждается в длинных деньгах. В условиях санкций, дорогих кредитов и ограниченного доступа к международным рынкам капитала государство вынуждено активнее искать внутренние источники инвестиций. Пенсионные накопления для этого подходят практически идеально, объясняет политолог Илья Гращенков. «Государству нужны длинные деньги. Накопления в ОПС жёстко ограничены по направлениям инвестиций, а правила ПДС гибче, поэтому средства проще направить, например, в крупные государственные инфраструктурные проекты», – соглашается Антон Любич.
Однако, как можно заметить, в такой логике интересы государства занимают приоритетное положение, но интересы граждан, будущих пенсионеров, могут быть не гарантированы. «Никто из властей не раскроет, чем не устраивала прежняя схема. Лично мне она нравилась, так как ВЭБ индексировал накопления выше рынка», – указывает экономист Никита Кричевский. «Какой будет предполагаемая доходность, главный ориентир доверия к финансовой структуре? Мы несём деньги в банк под заранее объявленный процент, а тут как?» – спрашивает эксперт.
«На фоне дефицитного бюджета, растущих госрасходов и запредельных ставок по ОФЗ Минфину критически необходим внутренний инвестор, который будет годами покупать гособлигации под честное слово. Обесценивать эти триллионы под воздействием двузначной инфляции внутри ПДС будут уже негосударственные фонды (НПФ), а государство технично снимает с себя макроэкономические риски», – Вячеслав Лысаков скептически оценивает то, как будет реализовано минфиновское предложение.
Плюс на минус
Политолог Юрий Баранчик перечисляет следующие недостатки реформы: «Добровольная программа превращается в «участвуешь, если не успел отказаться». Механизм отказа в проекте пока вообще не прописан. Перевод необратим: вернуться в ОПС будет нельзя. Софинансирование на переведённую сумму не начисляется. «Длинные деньги», которыми может воспользоваться государство, лишь звучит красиво, но никто не гарантирует, что они пойдут в реальный сектор, а не осядут в финансовых инструментах».
Отдельно эксперты сетуют на то, что минимальный срок хранения средств на счёте в ПДС составляет 15 лет. «Перевод накоплений ОПС в систему ПДС юридически меняет статус этих денег. Теперь они заблокированы намертво на 15 лет (или до наступления «старого» пенсионного возраста). Граждан фактически лишают права выбора. Если раньше человек мог сознательно оставаться «молчуном» под предсказуемым и, к слову, показавшим в 2026 году неплохую доходность в 18,4% годовых крылом ВЭБа, то теперь его средства принудительно бросают в топку долгосрочного эксперимента», – констатирует Вячеслав Лысаков.
Впрочем, в обсуждаемом законопроекте содержится прелюбопытная деталь, не позволяющая говорить о том, что всё в нём однозначно плохо. Это обеспечение прав наследников. «В ПДС накопления наследуются – в системе ОПС пожизненная пенсия семье не достаётся. Гибче выплаты: единовременная или срочная, досрочный доступ при потере кормильца и дорогом лечении», – отмечает Юрий Баранчик. Но достаточно одной этой плюшки для общества, чтобы оно перестало выражать неудовольствие очередным финансовым манёвром кабинета? Который, к слову, может и не быть окончательным.
«Вся такая внезапная»
«Самое циничное – правила ПДС продолжают переписывать на ходу», – указывает на некую хаотичность государственного управления Вячеслав Лысаков. «Где гарантия, что через пару лет правила ПДС не ужесточат снова, заперев деньги «автоматически переведённых» граждан до гробовой доски?» – интересуется экс-депутат Госдумы. «Нас убеждают, что «система думает о нас», но на деле государство просто в очередной раз перекладывает свои долгосрочные бюджетные проблемы на плечи рядовых граждан», – добавляеткомментатор.
«Государство постепенно переходит от модели, в которой оно выступает главным гарантом пенсионного обеспечения, к системе, где гражданина стимулируют самостоятельно формировать дополнительные накопления, а государство определяет правила и создаёт условия для инвестирования этих средств», – говорит Илья Гращенков. Однако, по его мнению, «главный вопрос здесь даже не экономический, а социальный – насколько люди готовы доверять системе, правила которой за последние десятилетия неоднократно менялись?»
Илья Гращенков, политолог
Илья Гращенков, политолог
– Прежний общественный договор предполагал, что человек работает, платит налоги и взносы, а государство обеспечивает ему определённый уровень социальной защищённости в старости. Теперь этот договор постепенно дополняется новым условием – гражданин должен сам активнее участвовать в формировании своего будущего благосостояния. Государство при этом сохраняет базовые обязательства, но всё больше выступает организатором и регулятором накопительной системы. Политически это довольно чувствительная трансформация. Государству нужны долгосрочные инвестиции, гражданам – уверенность в завтрашнем дне. И проблема заключается в том, что эти два интереса не всегда автоматически совпадают.
Юрий Баранчик, политолог
Юрий Баранчик, политолог
– Человек годами копил по одним правилам, где есть пенсия, пожизненная выплата, определённый режим, а потом вдруг правила переписывают задним числом, и вчерашнее решение (или вчерашнее молчание) вдруг приобретает совсем другие последствия. По сути, это легализация решения, принятого за гражданина, – просто оформленная новым законом. Такой подход опасен независимо от того, выгодна ли конкретная редакция закона. Создаётся прецедент, когда правила долгосрочных накоплений можно менять ретроспективно. Это значит, может возникнуть следующая «улучшательная» реформа, которая не будет вызывать вопросов у законодателя – только у граждан. Суть в том, что доверие к накопительным системам строится десятилетиями, а сломать его можно одним разом. Если «молчуны» молчали потому, что не доверяли, то теперь у них есть подтверждение, что были правы.