В декабрьском номере журнала Rolling Stone вышла статья, озаглавленная «Люди не вписываются в мир ИИ, но нам не следует и пытаться это делать». Её автор, глава маркетингового агентства Bell + Ivy Синтия Джонсон, предлагает перевернуть логику восприятия искусственного интеллекта и перестать ставить ИИ выше себя.
Сейчас многие из нас очарованы скоростью, с которой работает искусственный интеллект, а ещё тем, что он избавляет нас от массы усилий – нам можно не запоминать массу информации, не думать, не анализировать. И мы с готовностью делегируем эти задачи ИИ и наслаждаемся плодом его трудов. Но разве не логично, что в итоге мы вдруг начинаем задумываться над тем, где всё же место человека в мире, создаваемом искусственным интеллектом?
Синтия Джонсон предлагает поставить вопрос по-другому: «Правда состоит в том, что мы не должны вписываться в мир ИИ, ИИ предназначен для того, чтобы вписаться в наш мир». Да, искусственный интеллект чрезвычайно быстр, и нам его не догнать. Да, ИИ «ускоряет контент, принятие решений, обратную связь». «Но скорость без направления не создаёт прогресса; она просто создаёт движение, и не будет иметь значения, как быстро мы едем, если мы движемся к стене», – пишет Джонсон.
И вот здесь уже на сцену выходит человечество, ведь у нас своя сверхсила, ИИ до сих пор недоступная. «Наше преимущество не в превосходстве над машинами в вычислительной мощности. Оно заключается в решении того, что стоит знать; создании пространства для перспективы, смысла и выбора; определении направления до того, как мы будем стремиться к скорости; балансе возможностей и потенциала, чтобы мы сияли ярко, а не гасли», – пишет Джонсон. И отдельно развивает мысль о нашем даре, которым не овладела ни одна машина, – способности формировать пространство: «Мы можем взаимодействовать или отстраняться. Любить или ненавидеть. Быть физически присутствующими и эмоционально отстранёнными. Мы используем интроспекцию, ретроспективу и направленное в будущее мышление для формирования перспективы».
А перспектива – это смыслы. Одной скоростью и загруженным массивом данных они не создаются. «ИИ не может решить, что должно иметь значение. Он не может решить, что стоит защищать, отсеивать или определять в приоритеты. Это наша работа», – уверена Джонсон. Но вот после того, как эта работа будет проделана, «ИИ сможет сыграть важную роль в качестве усилителя потенциала. Когда мы знаем, что важно, когда мы определили направление движения, ИИ становится множителем силы. Он помогает нам действовать более чётко, более последовательно и более эффективно, не заменяя человеческое суждение». Вот почему мы должны не пытаться найти своё место в мире искусственного интеллекта, а определить для ИИ место в нашем мире. И сделать это так, чтобы он приносил цивилизации максимальную пользу, не претендуя на то, чтобы из рабочего инструмента перейти в статус нашего властителя.
«Мы беспокоимся о том, что будем «заменены» ИИ, но это не главный риск», – отмечает Джонсон. По её мнению, «настоящая угроза гораздо тоньше: передача нашей точки зрения на аутсорсинг искусственному интеллекту». Но если таковое действительно произойдёт, если мы вдруг станем видеть в результатах работы ИИ смыслы, которые должны создавать собственноручно? Не утратим ли мы тогда даже не место в мире, якобы принадлежащем искусственному интеллекту, а сам мир?
Игорь Ашманов, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека
– Мы видим безумное раздувание «пузыря» искусственного интеллекта. Нам изнутри этого «пузыря» трудно воспринимать реальность. Он вроде бы весь такой радужный, переливается… Но если вспомнить по аналогии «пузырь» блокчейна, который был 5–7 лет назад, то мы увидим, что тогда тоже казалось, что это главная технология XX и XXI веков и после её внедрения всё будет другое, везде будет блокчейн. Всё это куда-то делось, хотя было вписано во все госпрограммы, стратегии и т.д. А делось всё неизвестно куда, потому что всё это была неправда. Это были технологии узкого применения.
