России и Америке можно больше не ограничивать свои ядерные арсеналы
Мир на честном слове
Осенью 2025 года Владимир Путин предложил Дональду Трампу сохранить действующие ограничения ещё на год после формального истечения договора. Идея предполагала временную «заморозку» без расширения обязательств. Однако в США поддержки она не получила. В январе 2026 года Трамп заявил, что по окончании срока договор прекратит действие, хотя в дальнейшем возможно заключение «более широкого и более выгодного соглашения». В итоге 4 февраля МИД России констатировал: стороны больше не связаны обязательствами ДСНВ, хотя Москва намерена действовать «ответственно и взвешенно».
Никаких секретов
ДСНВ устанавливал три базовых ограничения: не более 700 развёрнутых носителей (межконтинентальные баллистические ракеты, баллистические ракеты подводных лодок и тяжёлые бомбардировщики), не более 1550 боезарядов на них и не более 800 пусковых установок в целом. Эти параметры обеспечивали предсказуемый паритет и сдерживали возможность резкого количественного наращивания потенциала.
Помимо строгих численных лимитов договор содержал другие важные параметры. В частности, сложный и детально регламентированный режим взаимного контроля над ядерным оружием: регулярные обмены развёрнутыми данными о составе стратегических сил, оперативные уведомления о перемещении ракет, их выводе из эксплуатации или модернизации, инспекции на местах и процедуры подтверждения ликвидации пусковых установок. Также дважды в год стороны передавали обновлённые массивы информации о количестве носителей, боезарядов и местах их размещения. А между этими отчётными датами направлялись уведомления практически о каждом значимом изменении – от перебазирования подводной лодки до переоборудования шахтной пусковой установки.
Кроме того, проводились регулярные инспекции. Инспекционные группы получали право посещать заранее заявленные объекты – ракетные базы, аэродромы стратегической авиации, пункты базирования подводных лодок. Процедуры были строго регламентированы: принимающая сторона уведомлялась о визите за ограниченное время, после чего инспекторы могли визуально подтвердить количество развёрнутых носителей, проверить серийные номера ракет и убедиться в отсутствии незаявленных боезарядов на конкретных системах. Ликвидация пусковых установок или снятие ракет с боевого дежурства также проходили под контролем. Для этого применялись специальные процедуры – от разрезания ракетных корпусов до уничтожения ключевых элементов шахт. Такие инспекции создавали эффект предсказуемости: если противная сторона знала, что её данные могут быть проверены, стимул к скрытому наращиванию существенно снижался. В отсутствие инспекционного механизма логика меняется – каждая из сторон вынуждена исходить из наиболее неблагоприятных оценок потенциала оппонента. Это усиливает давление на военное планирование и повышает уровень недоверия, в результате чего даже плановая модернизация может восприниматься как подготовка к наращиванию.
Кризис договора начался задолго до его формального завершения. Пандемия COVID-19 приостановила инспекционные визиты, а в 2023 году Россия объявила о приостановке участия в них, объяснив решение общей деградацией отношений с Западом. Тем не менее до конца 2025 года обе стороны публично заявляли о соблюдении количественных ограничений. Теперь исчезла и эта последняя формальная рамка.
Шаткий стратегический баланс
По официальным данным 2022 года, Россия располагала 540 развёрнутыми носителями и 1549 боезарядами, а США – 659 носителями и 1420 боеголовками. Различия компенсировались структурой ядерной триады и техническими характеристиками систем. После прекращения действия ДСНВ юридических ограничений больше нет. Теоретически стороны могут увеличить число развёрнутых боеголовок, «дозарядив» существующие ракеты дополнительными блоками или ускорив ввод новых комплексов. Однако на практике подобные шаги требуют времени, развитой инфраструктуры и значительных финансовых ресурсов.
Сейчас США реализуют масштабную программу модернизации: новая межконтинентальная баллистическая ракета Sentinel должна заменить Minuteman III, строятся подлодки класса «Колумбия», разрабатывается стратегический бомбардировщик B-21 Raider. В свою очередь, Россия завершает перевооружение РВСН, активно внедряя ракеты «Ярс» и разворачивая «Сарматы». Также в строй вводятся атомные подводные ракетные крейсеры проекта «Борей-А» и идёт модернизация бомбардировщиков Ту-160М. Отсутствие ограничений создаёт соблазн расширить масштабы развёртывания.
Дополнительным угрожающим фактором становится развитие систем, которые изначально не вписывались в классическую договорную логику. Гиперзвуковые блоки, маневрирующие боевые части, новые морские и подводные платформы меняют характер стратегического сдерживания. В результате стратегическая стабильность определяется уже не только количеством боезарядов, но и их способностью преодолевать ПРО, сокращать подлётное время и изменять траекторию. Чем выше неопределённость характеристик новых систем, тем сложнее сторонам прийти к взаимоприемлемым договорённостям.
С окончанием ДСНВ сокращается и объём обязательных уведомлений. Сохраняется отдельное соглашение о взаимных уведомлениях о пусках баллистических ракет, однако его масштаб значительно уже. В условиях высокотехнологичных систем раннего предупреждения даже ложная тревога может привести к эскалации. История знает случаи, когда технические сбои или ошибочная интерпретация данных ставили мир на грань кризиса. Чем меньше прозрачности, тем выше вероятность стратегического недопонимания.
Конкретно
Современная стратегическая среда уже не ограничивается дуополией России и США. Свой ядерный потенциал активно наращивает Китай, Великобритания и Франция модернизируют морскую составляющую, Индия и Пакистан продолжают развитие ракетных программ. В связи с этим Москва настаивает, что будущие соглашения должны учитывать потенциалы Лондона и Парижа. В свою очередь, Вашингтон, видящий главным стратегическим противником Китай, подчёркивает необходимость участия Пекина в подписании договора. Тем временем КНР предпочитает сохранять гибкость и не спешит присоединяться к режимам, которые могут ограничить его растущий арсенал.
Таким образом, возвращение к прежней двусторонней модели контроля становится всё менее вероятным. Любой новый договор потребует учёта большего числа участников и более сложной архитектуры. С другой стороны, большинство экспертов полагают, что полномасштабная гонка вооружений в ближайшей перспективе маловероятна. В условиях экономических ограничений, санкционного давления, роста социальных расходов и необходимости инвестиций в передовые технологии масштабное количественное наращивание арсеналов может стать чрезмерной нагрузкой даже для крупнейших экономик. Возможным сценарием может стать «скрытое наращивание», когда стороны без громких заявлений будут постепенно увеличивать число развёрнутых боезарядов в рамках модернизации.
Просмотров: 60