Похоже, глава СКР придумал, как сделать взяточничество бессмысленным

Следственный комитет против коррупционеров

Выступая на расширенном заседании коллегии ведомства, глава СКР сообщил, что в 2025 году в суды было передано 14,2 тыс. дел о коррупционных преступлениях – на четверть больше, чем годом ранее. Обвинения в коррупции предъявили 617 лицам с особым правовым статусом, включая 308 депутатов и руководителей муниципалитетов. Среди резонансных расследований оратор назвал дело бывшего губернатора Рязанской области и экс-сенатора Николая Любимова, обвиняемого в получении взяток на 270 млн рублей. Также был упомянут бывший прокурор подмосковного Лыткарина Алексей Харитоненко, которому вменяется получение взяток почти на 500 млн рублей. Бастрыкин уверен, что «алчность любого коррупционера трудно остановить без твёрдых, решительных мер».

Предложение главы СКР было услышано многими, и отдельные комментаторы не удержались от спекуляций по теме. Например, первый зампред комитета по обороне Алексей Журавлёв высказал опасение, что тотальная конфискация имущества ударит не по тем коррупционерам и под раздачу могут попасть не укравшие миллиарды, а, например, учителя и врачи. Парламентарий высказал следующую конспирологическую теорию: если сейчас бюджетников, получающих скромные подарки от благодарных пациентов и учеников, просто штрафуют, то после введения полной конфискации у них начнут отнимать квартиры и выселять детей.

Но есть в Думе и те, кто склонен не к подобным рассуждениям, а к законотворческой работе. Так, зампред комитета по экономической политике Михаил Делягин подготовил норму, подразумевающую конфискацию у нечистых на руку чиновников и их родственников всего имущества, даже приобретённого честным путём. В пояснительной записке отмечается, что после принятия такого законопроекта коррупционеры не смогут защищать активы от санкций путём оформления на членов семьи.

Дмитрий Липин, заместитель председателя правления Ассоциации юристов России

– Учитывая все эти тонкости и сложности, с которыми придётся столкнуться законодателю, но принимая во внимание целесообразность ужесточения ответственности за коррупционные преступления, стоит рассмотреть и другие пути, в том числе расширение перечня коррупционных преступлений и уточнение некоторых уже действующих в законе положений.

Сергей Храпач, офицер ФСБ в запасе

– Институт конфискации имущества, полученного преступным путём, применяется во многих правовых системах, включая и российскую. При этом она предусмотрена по 97 составам уголовных преступлений в довольно широком диапазоне – от насильственных и коррупционных преступлений до преступлений против государства. Помимо конфискации, связанной с уголовными преступлениями, активно применяется судебная конфискация имущества, приобретённого коррупционным путём, без возбуждения уголовного дела. В части конфискации государство предусмотрело весьма эффективный механизм, думается, что он в каких-то серьёзных коррекциях не нуждается.

Айрат Гибатдинов, сенатор

– Разумеется, Александр Бастрыкин прав. Ущерб от коррупции огромен: страна теряет миллиарды, а скорее триллионы бюджетных рублей, которые нужны в здравоохранении, образовании, социалке, правоохранительной системе, на СВО. Этим людям плевать, сколько аварий произойдёт на трассе, с ремонта которой они «сняли» деньги, сколько больных не получат эффективное средство реабилитации, если к тендеру допустили только «свои» фирмы, или сколько людей погибнет в приграничных регионах, где они нагрели руки на строительстве укрепсооружений и оставили жителей без нормальной защиты. Одним словом, коррупционеры – это не рыночные воришки, укравшие, условно, яблок на 100 рублей, поэтому по меркам обычных правонарушителей их наказывать нельзя. А поскольку они жадные и язык денег понимают лучше всего, оптимальное наказание для них – это в придачу к тюремным срокам лишать их всего имущества.

Иван Дмитриев

Просмотров: 387