На Ближнем Востоке обкатывают новое оружие и тактику
Шоу бой
Война между США, Израилем и Ираном стала наглядным примером современного высокотехнологического конфликта. Боевые действия реализуются в режиме реального времени и контролируются из космоса, главными ударными инструментами выступают высокоточные ракеты и рои беспилотников, а линия фронта как таковая отсутствует вовсе: её роль играет сеть взаимосвязанных точек поражения и перехвата, распределённых по всему региону.
Нынешняя война (американская пресса уже сообщает, что Белый дом настаивает на наименовании «крупная военная операция») стала витриной новых вооружений. В том числе тех, которые прежде не демонстрировались или презентовались в ограниченном формате. США и Израиль активно используют крылатые ракеты BGM-109 Tomahawk, модернизированные противоракетные комплексы Patriot PAC-3, системы ПРО THAAD, а также мобильные зенитные батареи NASAMS. В свою очередь, радиолокационные станции с цифровыми фазированными антенными решётками позволяют обнаруживать низколетящие дроны, а интеграция данных со спутников повышает точность наведения.
Техника на грани фантастики
Одним из ключевых средств поражения выступают ракеты Precision Strike Missile (PrSM), которые американцы впервые применили на поле боя. Наверняка многие помнят, как несколько лет назад велось широкое обсуждение возможностей ракет ATACMS полученных Киевом от Вашингтона. PrSM имеют ещё больший потенциал – в отличие от ATACMS они летят гораздо дальше (до 500 километров, а в перспективе на 1000 километров), что позволяет наносить удары по объектам в оперативной глубине, не входя в зону действия большинства иранских средств поражения. Кроме того, ракета имеет меньший по сравнению с ATACMS диаметр – это позволяет размещать в одном пусковом контейнере две ракеты вместо одной. Таким образом, боекомплект установок HIMARS и M270 MLRS фактически оказывается удвоен.
Также активно применяются дроны-камикадзе LUCAS, ограниченная информация о появлении которых появилась менее года назад. Тогда сообщалось, что американские инженеры, проанализировав особенности конфликта на Украине, создали дешёвый клон российского БПЛА «Герань-2». LUCAS расшифровывается как Low-Cost Uncrewed Combat Attack System («недорогая беспилотная боевая ударная система»), его особенностью является модульная архитектура: носовой отсек способен нести различную нагрузку: от разведывательных датчиков и модулей РЭБ до осколочно-фугасной боевой части. LUCAS активно используются для уничтожения пунктов управления, радаров и пусковых установок.
США и Израиль применяют тактику дистанционного подавления и «расчистки коридоров». Сначала выявляются позиции ПВО, центры управления и ракетные комплексы – с помощью спутников, БПЛА и самолётов ДРЛО. Затем наносятся точечные удары по критическим узлам инфраструктуры. Одновременно выстраивается объединённая система противовоздушной обороны союзников: Patriot, корабельные системы Aegis с ракетами SM-2 и SM-3, батареи THAAD интегрируются с израильскими эшелонами перехвата. Обмен данными идёт в реальном времени через единую цифровую архитектуру.
По данным Центрального командования США, за четыре дня поражено около 4 тыс. целей, уничтожено 17 кораблей ВМС Ирана, включая подводную лодку. Удары наносили 200 американских самолётов, а всего в операции задействовано около 50 тыс. военнослужащих. Впервые в таком масштабе применены новые ракеты средней дальности и дроны-камикадзе. Это уже не демонстрация силы, а практическая обкатка концепции сетевой, распределённой войны.
Тем временем активными элементами оборонительной архитектуры становятся государства Персидского залива. ОАЭ развивают мобильные группы перехвата и радиоэлектронную борьбу, Саудовская Аравия усиливает систему раннего предупреждения, опираясь на опыт отражения атак со стороны йеменских формирований, а Катар обеспечивает координацию и логистическую поддержку.
Восточная хитрость
Иран не может соперничать с коалицией по количеству современной авиации. Его ВВС ограниченны, значительная часть самолётного парка морально устарела, а инфраструктура уже понесла урон от ударов. Однако Тегеран компенсирует это иным ресурсом – крупным арсеналом баллистических и крылатых ракет, а также тысячами ударных беспилотников. Именно ракетно-дроновый компонент становится основой иранской стратегии.
Тегеран делает ставку на модифицированные баллистические ракеты средней дальности с маневрирующими боевыми частями и массированные вылеты беспилотников Shahed-136 и Mohajer-6. При этом, если верить The Wall Street Journal, Иран использует тактику массированных дроновых атак, схожую с российской моделью, применявшейся на Украине. Волны сравнительно дешёвых БПЛА вынуждают противника расходовать дорогостоящие средства перехвата и вскрывают структуру его обороны. Это стратегия не одномоментного удара, а постепенного изматывания.
В итоге регион всё больше превращается в лабораторию по применению различных военных концепций. С одной стороны – интегрированная система обнаружения и перехвата, основанная на спутниковых данных и цифровой координации. С другой – ставка на массовость и истощение. Радиоэлектронная борьба, ложные цели, маневрирующие боевые блоки – всё это формирует новую конфигурацию войны. Геоэкономический эффект усиливает значение происходящего. Удары по портам и аэропортам немедленно отражаются на логистике, туристическом секторе и энергетических рынках. Растут цены на нефть, повышаются страховые ставки, усиливается нервозность инвесторов. Иран демонстрирует способность влиять на глобальные цепочки поставок, не вступая в полномасштабную сухопутную войну.
В итоге конфликт между США, Израилем и Ираном становится испытанием на прочность не только для их армий, но и для экономик. Ситуация ясно показывает: война XXI века – это прежде всего не столкновения на поле боя, а борьба за устойчивость систем управления, промышленности и финансов. И в этой новой реальности выигрывает не тот, кто наносит самый мощный удар, а тот, кто способен дольше выдерживать ритм «удар – ответ», сохраняя управляемость и стратегическое равновесие.
Кто сильнее?
США и Израиль
В операции против Тегерана задействована группировка, включающая вооружённые силы США, Израиля и союзников из стран Персидского залива. Она насчитывает более 50 тыс. военнослужащих и около 780 самолётов. На море действуют две авианосные ударные группы с эсминцами класса Arleigh Burke и подводными лодками. Для обороны используются комплексы Patriot, THAAD, NASAMS и израильский «Железный купол», интегрированные в общую сеть с обменом информацией в реальном времени.
Иран
Активный состав регулярной армии Ирана насчитывает около 580-610 тыс. человек, дополнительно действуют Корпус стражей исламской революции и подразделения народного ополчения. Воздушные силы ограничены примерно 350 самолётами. В арсенале Ирана имеется большое количество ракет средней и большой дальности с манёвренными боевыми частями, а также ударные дроны Shahed-136 и Mohajer-6. Флот состоит более чем из 100 кораблей, в том числе ракетных катеров.