Как Саратовская таможня «выбивает» из предпринимателей 80 млн рублей, опираясь на сомнительную экспертизу
Удар наотмашь
В центре событий – ООО «Руснефтегазснаб» (РНГС) и ООО «Нефтегазовое оборудование и системы» (НГОиС). Компании занимаются поставками в Россию продукции крупного китайского производителя трубопроводной арматуры – группы ZHEJIANG BOTELI TECHNOLOGY CO., LTD (BTL). На протяжении многих лет на таможне заявлялись одни и те же коды ТН ВЭД ЕАЭС – 8481 80 631 0 (задвижки), 8481 80 731 0 (клапаны) и 8481 80 811 0 (краны). Эти позиции предусматривают нулевую ставку ввозной пошлины, но при одном условии: товар должен быть предназначен для работы при температуре −40°С и ниже, давлении 16 Па и выше, а также в среде, содержащей сероводород (H₂S). Именно этот последний признак и стал камнем преткновения.
В августе 2023 года Саратовская таможня запустила проверку документов и сведений после выпуска товаров. А в начале 2025 года, опираясь на заключение специалистов РГУ нефти и газа им. Губкина, полученное ещё до проверки в рамках оперативно-розыскных мероприятий, таможня приняла решения о переклассификации товаров. Итог – доначисление таможенных платежей на общую сумму около 50 миллионов рублей (без учёта пеней), а с пенями – почти 80 миллионов, которые были принудительно списаны со счетов обеих компаний.
Теперь предприятия оспаривают эти решения в суде. Однако разбирательство сложилось в запутанную «судебную матрёшку»: одно дело заморожено до решения апелляции по второму. Суд первой инстанции, по мнению заявителей, нарушил процедуру и переложил бремя доказывания на предпринимателей. Корреспондент «Нашей Версии» изучил материалы спора и увидел, как фискальный интерес перевешивает в нем здравый смысл, а технические нормы превратились в оружие против бизнеса.
Экспертиза в «заочном» режиме
Главный аргумент Саратовской таможни – заключение специалистов РГУ нефти и газа имени Губкина. Оно было получено задолго до начала проверки, в рамках закрытых оперативно-розыскных мероприятий, и стало фундаментом, на котором выросла целая гора претензий к компаниям. Штука в том, что экспертам, по-видимому, дали лишь некоторые паспорта продукции и несколько деклараций. Ни одного образца стали, ни одного готового изделия, как мы поняли, исследовано не было. То есть металл, который должен выдерживать агрессивную среду, никто в глаза не видел, а вывод о его «непригодности» сделали, сравнивая иностранные марки с советскими ГОСТами «на глаз», игнорируя его реальный химический состав?
Но и это не всё. Как следует из апелляционной жалобы ООО «РНГС», эксперты Губкинского института допустили грубейшие фактические ошибки. Компания считает, что они процитировали технические условия с искажением – вместо «рабочая среда может содержать сероводород более 1 мг/м³» написали «не более 1 мг/м³». На этом неверном цитировании, по сути, построен один из ключевых выводов экспертов – о «неагрессивности» среды. Как мы поняли, авторы экспертного заключения подобрали отечественные аналоги иностранных марок стали, не имея данных об их химическом составе, и при этом проигнорировали тот факт, что сталь A350 LF2 прямо допущена к применению в сероводородных средах по ГОСТ 33260 и СТ ЦКБА 052. Более того, в материалах, переданных таможней экспертам, как видится, был сертификат испытаний материалов № 220603-5, содержащий фактические данные по химическому составу, ударной вязкости и твёрдости сталей A350 LF2 и A182 F6a – данные, которые могут подтвердить соответствие продукции стандартам. Однако, как мы увидели, эксперты этот сертификат проигнорировали и не отразили в своём заключении.
Таможня, в свою очередь, не назначила собственной экспертизы, хотя закон (пункт 3 статьи 338 и пункт 1 статьи 389 Таможенного кодекса ЕАЭС) обязывает её это делать при возникновении вопросов, требующих специальных знаний. Вместо этого она взяла готовое «заключение» университета, полученное вне рамок проверки. В ООО «РНГС» говорят, что узнали о существовании этого документа только после получения акта проверки – то есть компания была лишена права ставить вопросы экспертам, предоставлять встречные документы и участвовать в формировании выводов. Это выглядит грубейшим процессуальным нарушением, и об этом прямо сказано в тексте апелляционной жалобы, которую компания направила в суд.
Судебная матрёшка: чей ход?
В Арбитражном суде Саратовской области сейчас одновременно крутятся три иска, связанные с этим спором. Первое дело (А57-1454/2025) рассматривает судья Д.Р. Мамяшева. У компании «НГОиС» на руках свежее экспертное заключение в свою пользу – экспертиза была назначена судом по предложению самой таможни, проведена в ООО «НПЦ «Самара» и подтвердила, что арматура пригодна для работы в сероводородной среде. Но вместо того чтобы дать этому заключению правовую оценку, судья 10 марта 2026 года приостанавливает производство – до тех пор, пока 12-й апелляционный суд не выскажется по делу А57-7943/2025, где истцом выступает ООО «РНГС». А это дело, напомним, уже проиграно в первой инстанции (судья Ю.П. Огнищева отказала в удовлетворении иска 23 октября 2025 года). Теперь его судьба решается в апелляции, которая назначила свою экспертизу в СГУ и перенесла заседание на 20 июля 2026 года. Третье дело (А57-4114/2025) и вовсе заморожено до разрешения первого.
Что мы видим? Судья по делу импортёра фактически говорит: «Мне не важно, что вы доказали, я подожду, что скажут про дилера». Но дилер уже проиграл – и если апелляция подтвердит отказ, то и у импортёра, несмотря на его собственную экспертизу, не останется шансов.
При этом в апелляционной жалобе ООО «РНГС» говорится об ещё одном возможном нарушении в суде первой инстанции. В компании считают, что судья Огнищева переложила бремя доказывания на заявителя, тогда как ч. 5 ст. 200 АПК РФ прямо возлагает обязанность доказывать законность оспариваемых решений на тот орган, который их принял, – то есть на таможню. Насколько мы поняли, суд также не дал никакой оценки порядку проведения проверки, хотя это прямое требование п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда № 21. Игнорирование процедуры назначения экспертизы, лишение компании права участвовать в сборе доказательств – всё это как будто бы осталось без внимания, хотя эти нарушения являются существенными и влияют на исход дела.
Как таможня меняет правила по ходу игры
Самое любопытное в этой истории – изменение позиции таможенного органа. В акте проверки было лишь одно основание: товар якобы не пригоден для среды с сероводородом, а значит, код ТН ВЭД с нулевой пошлиной применён неверно. Но когда бизнес в суде предъявил протоколы испытаний, подтверждающие стойкость металла, таможня неожиданно заговорила о другом.
Оказывается, паспорта на товар теперь «нелегитимны». Документы, по версии инспекторов, подписаны сотрудниками ООО «РНГС», которые никогда не ступали на китайскую землю, – по этому поводу даже отправили запрос в Интерпол. Однако в материалах дела есть доверенности от завода-изготовителя ZHEJIANG BOTELI TECHNOLOGY CO., LTD, подтверждающие полномочия этих лиц. Суд, вместо того чтобы оценить технические характеристики, углубился в проверку того, где физически находились подписанты, — и это выглядит не иначе, как подменой предмета спора.
Однако особенно показательным выглядит показателен эпизод с определением «агрессивной среды», в которой должно работать импортируемое оборудование. Таможня вдруг заявила, что таковой признаётся только среда с содержанием сероводорода более 6%. Однако в том же самом нормативном документе, на который они ссылаются (NACE MR0175 и СТ ЦКБА 052), чёрным по белому написано: агрессивность определяется также парциальным давлением выше 300 паскалей. Именно это давление и присутствовало в реальных условиях эксплуатации, что также могут подтвердить документы, которые, как мы поняли, переданы в суд. Но таможня сделала вид, что альтернативного критерия не существует, а судья приняла эту позицию.
Кроме того, суд в своём решении записал, что в паспортах отсутствуют сведения о допустимом перепаде давлений, монтажной длине и стойкости к сейсмике. Но, как указано в апелляционной жалобе ООО «РНГС», эти данные не предусмотрены Техническим регламентом ТР ТС 032/2013 (пункт 23 перечня обязательных сведений). Их отсутствие не может служить основанием для переклассификации. Более того, в паспортах для эксплуатантов все эти данные есть – они дополняют паспорт изготовителя, а не противоречат ему.
Исходя из того, что мы знаем, трубопроводная арматура, ставшая предметом этого разбирательства, годами декларировалась и принималась российской таможней без вопросов. А если так, то нынешние претензии чиновников к импортеру и дилеру выглядят совсем странными. Неужели всё это время таможенники лишь создавали иллюзию законности этого бизнеса, чтобы потом обрушить её и потребовать 80 млн рублей?
Покупатели не жалуются
Повторим: ни одна из проведённых в рамках суда экспертиз, как нам стало понятно, не подтвердила неправильность классификации трубопроводных задвижек. Более того, конечные потребители этой арматуры – крупнейшие нефтяные, газовые и химические заводы России – неоднократно благодарили ООО «РНГС» за качество и сервис, а сама компания состоит в «Российском союзе нефтегазостроителей». Иными словами, речь идёт не о сером импортёре, а о системном игроке, который годами выстраивал технологические цепочки и укреплял партнёрство с дружественным Китайской народной республикой. Однако для таможенных органов всё это, по сути, сводится к формальной проверке документов и факту соблюдения (или нарушения) таможенного законодательства.
В материалах дела есть контракты, спецификации и опросные листы, подтверждающие, что, например, АО «Новомет-Пермь» закупило задвижки и краны именно для эксплуатации в среде с содержанием сероводорода 107,35 мг/дм³ – это более чем в сто тысяч раз превышает пресловутый «лимит» в 1 мг/м³, на который ссылалась таможня. Испытания аккредитованной лаборатории ООО «НИПП «Вальма» подтвердили стойкость всех используемых марок стали к сульфидному коррозионному растрескиванию. Однако суд первой инстанции отверг эти доказательства только потому, что они не были включены в паспорта, поданные при таможенном декларировании. Но, как разъяснил Пленум Верховного Суда в Постановлении № 49, классификация должна основываться на фактических свойствах товара, а не на том, что указано в конкретном документе на конкретный момент.
Суд первой инстанции сослался также на каталог продукции с сайта ООО «РНГС», где указано ограничение 1 мг/м³. Но каталог – это рекламный, справочный материал, он не содержит полной технической информации, а в самих ТУ прямо указана возможность работы и с большим содержанием сероводорода. Можно ли принять рекламные материалы за официальные технические спецификации?
Наконец, значит ли всё рассказанное выше, что сегодня любой импортёр сложного оборудования должен понимать, что его могут наказать задним числом, опираясь на заключение, которое вряд ли можно считать экспертизой в юридическом смысле. Стабильность таможенного регулирования, о которой так любят говорить наши чиновники на самом верху, начинает выглядеть фикцией. Претензии фискалов к коду товара, который годами принимался ими без вопросов, наглядно демонстрируют, что правила игры могут меняться в одностороннем порядке, а доказательства, собранные бизнесом, – выбрасываются как ненужные.
Конечно, мы не возьмёмся утверждать, что за действиями Саратовской таможни стоит чей-то корыстный умысел. Однако ясно, что сама процедура проверок в отношении ООО «РНГС» и ООО «НГОиС» может вызывать вопросы, судебные процессы как будто бы искусственно затягиваются, а предприниматели де-факто теряют право на защиту. Какие после этого могут быть разговоры о поддержании хорошего инвестиционного климата?
Редакция продолжит следить за развитием этой, казалось бы, невероятной истории. 20 июля 2026 года в Арбитражном суде Саратовской области должно пройти очередное заседание по апелляционной жалобе ООО «РНГС». Нам видится, что от исхода рассмотрения этого дела зависит не только судьба двух конкретных компаний, но в целом ответ на вопрос: можно ли у нас в стране вести бизнес, не опасаясь внезапных «сюрпризов» от фискальных органов? Пока что ответ, увы, не в пользу предпринимателей.
Просмотров: 218